Очнувшись в полдень от дикой жажды, Кока вылез из подвала и вдоволь напился из крана возле стены. Дворик был залит неверным северным солнцем: только выглянуло – тут же зарделось, встрепенулось, исчезло.
Кока пожелал всем доброго утра и получил в ответ приветливые кивки. Лудо выводил морилкой через трафарет на туалетной дощечке силуэт инвалида (тут одними квадратами и треугольниками не обойтись). Ёп, ероша свой нимб волос, при свете дня желтовато-пегий, ковырял детской лопаточкой землю под елью.
Они обсуждали новости: в Нигере разбился при посадке самолёт, сто семьдесят погибших. Боевики из ИРА взорвали бомбу в музыкальной школе. Голландский парламент опять провалил резолюцию по Судану, где полвека идёт жестокая резня.
– Что удивительного, что в Африке самолёт разбился? Они там на машинах без тормозов ездят. Дикари! – вступил в разговор Кока.
Хоть его и шатало от вчерашнего, а мысли горбились глыбой, он, по этикету, вытащил кусочек Хасановой дури, забил косяк. Никто не отказался, да и зачем? Мудрая пословица гласит: “Утром – косяк, и день – твой свояк!” Не следует нарушать режим и выпадать из ритма, хотя всю ночь Кока провалялся в полузабытьи, временами приходя в себя, хлебая воду из банки и тут же извергая её в ведро из-под краски. Кошка, недовольно урча и сверкая глазами, каждый раз устраивалась поудобнее в ногах.
– Что, субботник? Коммунизм? – поинтересовался Кока, ощущая, как несколько затяжек начинают ласково расползаться в голове, разбегаться струйками по телу.
Лудо сдвинул набекрень фуражку.
– Ёп червей ищет, в канале рыбу ловить вздумал. Он считает, что в рыбе разбирается… А ну, скажи-ка мне, Ёп, какая самая большая рыба на свете? – подначил Лудо и после короткого спора (кит не рыба) сообщил, что самой большой считается рыба кархародон мегалодон, белая акула, до шести метров в длину и весом до двух с половиной тонн. Жрёт поголовно всё, что на пути встречается, даже киты её боятся, оплывают стороной.
В ответ Ёп, хитро блестя глазами, спросил, а знает ли Лудо, какие два самых больших млекопитающих на Земле?
Лудо знал:
– Слоны и киты.
– А кто из них больше весит? – Был вопрос на засыпку.
Лудо опять сказал своё, но оказалось совсем по-другому: один кит весит как стадо слонов. А самый большой синий кит бывает и до ста пятидесяти тонн – это как тридцать слонов друг на друга поставить. И не странно ли, что самый большой зверь, кит, питается самым малым – планктоном, в день пожирая тонну этих рачков? И откуда столько этого планктона, чтобы утолить голод всех китов?
Кока, слушая их беседу не очень внимательно, думал: надо узнать, как Лясик. Но кому позвонить? Барану? Лите, бабе-бите? Она в лучшем случае пошлёт куда подальше, в худшем – в истерике наведёт полицию, с неё станется, однажды уже пыталась. И как бы забрать то, что зарыто под фикусом? Пойти туда? Нет, Лита прибьёт сковородкой, терпение у неё лопнуло, это ясно. Но Ляс выжил, а это главное. Клиническая смерть, сказал доктор. А может, сам бы очнулся попозже? Наркуши часами так валяются, а потом приходят в себя. И зря панику били… Ляс бы отсиделся под музыку – и всё! Кажется, у него после этой комы крыша поехала: какую ересь он плёл, когда его к машине волокли?! Впрочем, а когда он серьёзно говорит? Всегда балаганит и гоношится, болтает что ни попадя.
Исчерпав золотой запас знаний о китах и слонах, Ёп разошёлся:
– Японцы всех китов переели, популяции исчезают, поэтому в аквапарках берут сперму про запас, пока узкоглазые последнего кита на кроваво-сырые стейки не пустили!
Лудо поддакнул: “Смотри ты: сами маленькие, а таких махин жрут!” А Кока не поверил: какая же это возня и канитель – брать у кита сперму?! И откуда Ёп это знает?
Но Ёп знал. Он выиграл в лотерею в секс-шопе видеокассету об одном очень известном зоологе, специалисте с мировым именем по отбору и внедрению семени, – если надо, например, взять сперму у бизона в зоопарке Дели или у слона из чикагского зоосада и оплодотворить бизониху в Копенгагене или слониху в Саудовской Аравии, то призывают этого всемирно известного мастурбатора, причём заказы расписаны на годы вперёд, как у поп-звезды, хотя вида он страшного: косматый, лохматый, бородатый, в больших очках.
Дело трудное. Это тебе не полововялого панду лечить или гневливого ягуара кастрировать. Со слонами, например, мастурбатор работает в спецодежде, в брезентовых нарукавниках, на голове – фашистская каска с большим козырьком, которая необходима: когда гроссмейстер суёт слону в задницу руку по плечо, дабы стимулировать простату, на него валится дерьмо из слабеющего от похоти слона. Но специалист работу не прекращает, только голову нагибает, на то и профессионал. Он не признаёт электроэякуляторов, электронных стимуляторов, дистанционных вибраторов и другой техники, он должен сделать всё сам. Помощник с пластиковым рукавом и ассистентка с бидоном ждут наготове.
И слоновий отросток начинает пухнуть, бухнуть, расти! Ассистентка (обязательно женщина) начинает двумя руками двигать туда-сюда это оживающее бревно. Слон доволен, хлопает ушами, пританцовывает, косит налитым кровью глазом. Мастурбатор, по колено в дерьме, продолжает свой геройский труд.
И вот слон встаёт на дыбы и с трубным рёвом испускает жёлтое семя в пластиковый рукав, напяленный помощником. Победа! Слон мотает головой перед ведром с морковью. Мастурбатор идёт в душ. Ассистентка ласковыми глазами смотрит на бидон с добычей, заботливо укладывая его в переносную морозилку. А помощнику надо чистить клетку, мыть каску, сапоги, брезентовый плащ, нарукавники, перчатки.
Кока, открыв рот, заслушался этим эпическим рассказом. Он съел два тоста в кухне у Ёпа, отчего в желудке всколыхнулось вчерашнее зелье, и тёмная истома растеклась по телу, забираясь во все закоулки.
Лудо, подавленный такими знаниями и, очевидно, прикидывая своё норвежское будущее, спросил, как же брать сперму у кита: его же в стойло не загонишь и цепями к клетке не прикуёшь.
– Что, водолазов нанимают? Аквалангистов? Или как?
Этого не знал никто.
Вкрадчивым шагом, нетерпеливо-нервно подрагивая хвостом, откуда-то бесшумно появилась кошка Кесси и благоразумно засела под кустом, зная, очевидно, что её лишаи при свете дня выглядят малоаппетитно.
Удивившись сходству всего живого в природе, стали обсуждать дальнейшие детали, мало знакомые широкой публике, но хорошо известные мировому мастурбатору (и Ёпу): например, с варанами острова Комодо надо работать в противогазе, потому что гадина в оргазме испускает такое облако вони, что можно задохнуться; какой-то дилетант-ветеринар свернул себе шею, упав со стремянки при попытке проонанировать жирафа; двухтонный носорог во сне (и во время брачных схваток) втягивает член в себя, вовнутрь, и вытянуть его за скользкий кончик крайне трудно. И вообще, у носорога на члене есть специальные распорки – они крайне нужны, ибо носорог не только долго и с трудом взбирается на самку, но и часто засыпает на ней во время соития, и вот тут-то его особые шпоры-распорки точно входят в пазы во влагалище и не дают носорогу спадать с самки во время многочасового акта с перерывами на сон и отдых.
Кошка недвижно взирала на людей, думая о чём-то своём, сокровенном. Казалось, ей известно по теме спора куда больше, чем дискутантам.
Ёп, любовно укладывая червя в баночку, уверенно сказал:
– Мастурбатор этот такой опытный, что смог бы, наверно, взять сперму у динозавра! Или у птеродактиля! Или у саблезубого тигра!