Кока: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Я её выбросил, – соврал Кока (карта спрятана под матрасом, но там тоже всего две подписи из двадцати нужных).

– Как выбросили? – вперилась в него доктор немигающим хищным взглядом. – Вам же тысячу раз говорили – карты сохранять!

– Я не знал… забыл… плохо с памятью… – врал Кока на голубом глазу, хотя и медбратья, и врачи всё время напоминали больным, чтобы те сохраняли карты до конца лечения.

– Да? Плохо с памятью? Как вы вообще себя чувствуете? Прошли страхи? Депрессии?

– Ничего вроде. Абстиненции нет. Чувствую себя хорошо! Всё в порядке! – Понял, куда надо гнуть Кока (ведь психиатр не видит, что творится в мозгу больного, он должен полагаться только на слова самих психов, а что от них услышишь? Плохо, хорошо, нормально. Страхи есть? Страхов нет. Депрессии прошли? Прошли. Суицид не тревожит? Нет. Готово, здоровы). Он уже приготовился к счастливой развязке, нагловато заявив:

– Мне надоело здесь! Когда меня выпишете? Я здоров!

– Я не могу вас выписать! Не имею права! – всё с тем же раздражением ответила доктор Хильдегард. – У вас меньше двадцати процентов посещений! Значит, вы не ходили на семинары и процедуры, не занимались спортом. Следовательно, полностью здоровым быть не можете!

– И что делать? – затрепетал Кока.

– Продолжать лечение. Посещать все тренинги, спорт, эрготерапию, семинары! Да у вас в карте всё прописано! Не первый день тут! – холодно закончила она, махнула рукой на Массимо, пытавшегося встать с постели, и со злым стуком укатила конторку, так и не открыв толстую кожаную тетрадь и бросив напоследок: – Кстати, и ответа из томографии ещё нет!

– Это плохо? – струхнул Кока.

– Нет, это хорошо. Если б что-нибудь обнаружили – тут же позвонили бы.

Кока так и сел. Вот что значит немцев злить! Достала докторшу эта путешественница за ночными цветами! “Недельку похожу куда-нибудь, подожду ответа из томографии, а там посмотрим”, – думал он в замешательстве.

Самым милым и тихим местом был кабинет эрготерапии – туда даже Массимо рисковал заходить, поиграть в кубики. Молоденькая педагогиня не отходила от своего стола, читала книжку, явно опасаясь больных, занятых кто чем: конструкторами, шитьём, рисованием.

Кока раскрашивал очередного сказочного лебедя с восемью серебряно-золотыми крыльями, как у тех бабочек, что пьют слёзы черепах, пьянея от соли. Вообще, для красоты в природе места нет – всё для дела, для чего-то. Это уже люди со своей колокольни любуются львом и испытывают омерзение от мокриц, навешивают ярлыки, а в природе всё разумно и хладнокровно, смерть следует за жизнью по пятам: чуть замешкался – и погиб! Вот бабушка часто поминает Достоевского, слезинку ребёнка, – а чем слезинка черепахи хуже? Если уж жалеть и любить, то ни в коем случае не убивать ничего живого и не отделять братьев наших меньших от братьев старши́х, тем более что животные безгрешны и куда достойнее Эдема, чем люди! И жизнь жука не менее ценна, чем жизнь Моцарта, – вдруг этот жук был гением среди других жуков, а мы его раздавили?! Мы же ничего об их настоящей жизни не ведаем, их языкам не обучены, и что они думают, нам, людям, неизвестно. Но если рыба не орёт и не вопит – это не значит, что ей не больно, что она не страдает! Говорили же недавно по ТВ: для зверей нет завтра и вчера, у них одно вечное счастливое настоящее, поэтому они избавлены от угрызений совести за прошедшее или от беспокойного томления о будущем, чем волей-неволей занят каждый человек.

Он закончил рисование, сидел, смотрел вокруг. Щекастый тип в наушниках пилит по фанере. Баба-сумка, устроившись возле полок, украдкой суёт в свою торбу карандаши, резинки, фломастеры, чужие мятые раскраски. Библейский старец строит пирамидку из кубиков, изредка касаясь их подагрическими пальцами. Баба-солдат угрожающе ворчит на соседку, взявшую без спроса её красный тюбик. И Массимо в шапке и шарфе тут: накладывает кружки и треугольники на картонку. Поднял на Коку налитые кровью бизоньи глаза.

– Психосоматик! По телевизору показывали: в Японии у людей головы вмяты, вот, как миска! – показал руками полуовал. – Там собирается вода от дождя. Если вода прольётся – будет несчастье!

Кока успокоил его:

– Ничего, не бойся, вода не прольётся, японцы умеют держать равновесие, поэтому ходят осторожно, мелкими шажками…

Потом Кока потащился на семинар по депрессиям, хотя сам за собой уже ничего особого не замечал: страхи и тревога не исчезли, но сократились. И аппетит есть. И в штанах всё в порядке. Только гул в голове не смолкает.

Психологиня, как всегда, в обтянутых джинсах и свободной блузе. Сегодня, видимо, она была в лирическом настроении и вместо обычных сухих терминов говорила о депрессиях вполне поэтично (даже самые пришибленные подняли глаза и стали тревожно вслушиваться в её слова). А она сравнивала депрессию то с мышкой, что постоянно шебуршит в голове, перекатывает что-то с места на место, грызёт, скребётся и пищит, то с душевной и психической тьмой, при которой проблемы набухают, как пузыри на воде, душа тычется в эти пузыри, они лопаются, но вздуваются вновь и вновь, то с привидением – взмахнуло рукавами и навело на человека беспомощную, непроглядную тоску, навеяло печаль, накинуло паутину на душу. При депрессии всё вокруг приобретает свинцовые очертания трагедии. А внутри – ощущение своей тотальной ничтожности, ненужности, слабости и бессилия.

Депрессивцы согласно кивали: да, паутина, да, мышка, да, привидение, да, трагедия, всё это они испытывают. Но где же выход?

Кока погрузился было в созерцание её вертлявых бёдер – как вдруг услышал, что отец медицины Геродот учил лечить депрессию настойкой опиума, очистительными клизмами, тёплыми ваннами, массажем и питьём минеральной воды.

Ничего себе!

– Простите, а разве настойка опиума не вызывает привыкания? – невинно спросил Кока.

Психологиня неопределённо ответила:

– Раньше вообще все болезни лечили опиумом! (Что вызвало ропот у депрессивцев, всегда слышавших, что опиум – это страшная отрава.) Сейчас, конечно, хорошо действуют антидепрессанты. У вас какого рода депрессия?

– Мужского, – пошутил Кока. – Как у всех – страхи, тревоги…

– Надо с этим бороться!

– А вы дайте ему настойку опиума – он и будет бороться! – вступил в разговор двухсоткилограммовый Дитер, дремавший рядом.

Но психологиня возразила, что людей как раз и гонит к наркотикам страх оставаться наедине с собой, боязнь увидеть неприглядную правду о себе, ведь наркотик – профи-лжец, враль и фантазёр, он лжёт и веселит, утешает и баюкает, увещевает и льстит, умиляет и улещивает, смиряет, укрощает и примиряет больного с самим собой и социумом, поэтому на жаргоне его иногда называют «лекарством». Но она не стала углубляться дальше в эту тему, заметила только, что Авиценна советовал лечить депрессию с помощью домашних животных. Его правота доказана наукой. Поглаживание собак и кошек вызывает выделение серотонина и стабилизирует давление. Общение с животными спасает от депрессий и даже от суицида, делает человека стрессоустойчивым. Кошки хороши при мигрени, язвах, ревматизме. Наблюдение за рыбками лечит бессоницу. Ну а собаки – кладезь энергии, жизнерадостности, любви и радости, которые передаются их хозяевам.