Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стараясь не поддаться панике, Борис несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, сжал и разжал кулаки. Главное было – не зашуметь раньше времени, тогда вся с таким трудом подготовленная ловушка рухнет. Пальцы правой руки нащупали в кармане тонкий шелковый шнурок. Борис вспомнил, что это тот самый шнурок, которым орудовал Вэнс в Батуме, тот самый, которым он задушил многих. Борис вынул шнурок из кармана – все же это было оружие, да к тому же бесшумное, а пока он будет доставать «наган» да взводить курок, может быть поздно. Напряженно всматриваясь в темноту, он не замечал ничего подозрительного, но чувство опасности до такой степени наэлектризовало воздух в комнате, что у Бориса зашевелились волосы на голове.

И тогда он услышал тихий, едва слышный скрип. Скосив глаза в сторону этого звука, Борис увидел, как медленно, едва заметно открывается дверца платяного шкафа. Борис замер, стараясь вообще не дышать. Слабый свет луны, сочащийся с улицы, не попадал в тот угол комнаты, где стояло кресло, и Борис был невидим в темноте.

Дверца шкафа открылась наполовину, и в образовавшемся проеме возникла человеческая фигура.

Человеческая ли?

В этой гибкой, упруго двигающейся тени чувствовалась огромная звериная сила и смертоносная грация хищника. Это был убийца, настоящий убийца. Выскользнув в комнату, он в два мягких крадущихся шага подошел к кровати и поднял руку. В облаке лунного света вспыхнула серебристая полоска лезвия. С коротким шумным выдохом убийца вонзил это лезвие в то, что он считал человеком, лежащим на кровати. И тут же по звуку, с которым нож вонзился в свернутое одеяло, убийца понял свою ошибку.

Все дальнейшее заняло ничтожную долю секунды.

Убийца еще только начал оборачиваться, пытаясь одновременно выдернуть нож, застрявший в металлических пружинах кровати, а Борис, выброшенный из кресла неизвестной силой, в один огромный прыжок подскочил сзади к своему невидимому противнику. Им руководил древний инстинкт, и поэтому он даже не притронулся к револьверу, лежавшему уже на коленях, а воспользовался тем самым шелковым шнурком. Он успел захлестнуть его на шее убийцы прежде, чем тот повернулся, чтобы отбить нападение. Борьба была страшной и совершенно беззвучной. Борис чувствовал, что противник намного сильнее, но помогло то, что ему так и не удалось вытащить застрявший нож, и то, что Борис напал первым и успел уже затянуть шнурок.

Постепенно сопротивление противника слабело, он начал хрипеть, задыхаясь. Борис хотел сохранить ему жизнь – у них с Горецким накопились вопросы к этому человеку, поэтому он ослабил шнурок и быстро, пока убийца не пришел в себя, этим же шнурком туго связал за спиной его руки. Затем он огляделся и, не найдя подходящей веревки, обрезал кусок сигнального шнура и связал убийце ноги. Убедившись, что тот совершенно беспомощен, Борис уложил его, как куклу, на свою койку и побежал в соседний номер за подмогой.

Его удивляло то, что агенты из соседней комнаты не появились на шум борьбы, но когда он открыл дверь, удивление прошло, сменившись ужасом и отвращением. Один агент лежал на полу в луже крови с перерезанным от уха до уха горлом. Второй сидел в кресле, намотав на кисть руки свой конец сигнального шнура. Его поза была совершенно идентична позе убитого месяц назад в этой гостинице батумского курьера Махарадзе, и, подойдя ближе, Борис увидел, что в горле у него точно так же, как у Махарадзе, торчит рукоятка кинжала, которым он приколот к спинке кресла, словно жук в коллекции энтомолога.

Борис огляделся, и в его мозгу мелькнула догадка. Он подошел к платяному шкафу, который стоял в этом номере у стены, смежной с номером Бориса. Открыв дверцу шкафа, он убедился в том, что догадка его подтвердилась: задняя стенка шкафа была отодвинута в сторону, и через образовавшийся проем можно было попасть в такой же шкаф в соседнем номере. Именно так и проник сейчас к Борису убийца, именно так он проник в тот же номер месяц назад и тем же путем ушел с места преступления, оставив в номере, закрытом изнутри, мертвого Махарадзе и бесчувственного Бориса, на которого естественным образом и пало подозрение.

Гостиничный номер заполнился людьми. Врач, писарь Сидорчук, несколько солдат, унылый и заспанный полицейский… Горецкий вошел одним из последних. Лицо его было мрачно, даже фигура утратила обычную осанку. Он подошел к Борису и произнес виноватым расстроенным голосом:

– Борис Андреевич, я виноват перед вами…

– В чем же? О чем вы говорите, Аркадий Петрович?

– Я подверг вас неоправданному риску. Мне не казалось, что этот человек так опасен. Жизни тех двоих людей, – Горецкий кивнул на соседнюю комнату, – на моей совести. А если бы что-то случилось с вами…

Они, не сговариваясь, повернулись к Арсению. Он сидел в кресле, по-прежнему связанный, и лицо его было абсолютно спокойно – ни страха, ни растерянности. Из обычных человеческих чувств на нем читалась только ненависть – если, конечно, ненависть можно считать обычным человеческим чувством. Увидев, что на него обратили внимание, Арсений ухмыльнулся и проговорил:

– Ну что, барин, доволен? Думаешь, изловил Арсюшу? Нет еще таких веревок, чтобы Арсюшу удержали!

Казалось, он обращается к одному Борису и вообще никого, кроме него, не замечает. Борис почувствовал эту странную связь и включился в разговор:

– Однако же я тебя одолел!

– Дьявол тебе помог, сатана тебе пособил! Один бы ты со мной нипочем не сладил!

– Не тебе сатану-то поминать! Сатана таким, как ты, помогает – злодеям да убийцам!

– Не злодей я! – воскликнул Арсений. – Только камешки мне нужны были, а люди эти у меня на дороге стояли! Камешки мне сердце радуют, душу греют! Когда смотрю, как они сверкают-переливаются, – будто заново жить начинаю…

Лицо у него удивительно переменилось, он страшно побледнел, глаза лихорадочно заблестели.

«Страшный человек! – подумал Борис. – Совершенный маньяк! Не дай Бог оказаться на пути его больной страсти!»

– А месяц назад, когда в этой же комнате ты убил человека – помнишь человека в черно-белой черкеске, ты приколол его кинжалом к спинке кресла, этого самого кресла, в котором ты сейчас сидишь… – Борис замолчал, потому что увидел – Арсений его не слушает, ему просто неинтересно, и тогда он начал вопрос по-другому: – Помнишь человека, у которого ты взял один, только один камень, но очень большой?

Ювелир сразу оживился, в глазах его появилось осмысленное выражение.

– Помню, хороший бриллиант, чистый как слеза и без дефектов. Надо мне было его распилить, да жалко… Жалко красоту такую губить.

– Если ты помнишь камень, вспомни и человека!

– Да помню я, помню. – Арсений скривился, как от жужжания назойливой мухи, – что он тебе дался, этот грузин?

– Ах, значит, помнишь? Так скажи, что ты взял у него, кроме бриллианта?

Арсений взглянул на Ордынцева удивленно: