– Вот именно, предан, – грустно повторила индианка за мной, расправляя атласный бант у себя на поясе. – Ты не любишь меня, – мрачно заключила она.
Я невольно подумал, что аппетиты моей индианки растут. Раньше ей довольно было лишь моего присутствия, а теперь она, как и любая женщина, требует безраздельной привязанности, которую я ей дать не могу.
– Ты ошибаешься, – коротко бросил я, прихватив свою трость из бамбука. – Кинрю, возьми с собой пистолеты. Мы едем к Вяземским, – я решительно направился к двери.
– Стреляться, что ли, надумали, Яков Андреевич? – недоуменно осведомился мой Золотой дракон. – С чего бы это? Вяземский-то что натворил?
– Нет, – раздраженно ответил я. – Ты помнишь того лакея, который сопровождал незнакомца в бурнусе? Помнишь, как загорелась гардина в окне?
– Еще бы не помнить, – отозвался Кинрю. – Так я был прав? Он все-таки оказался замешанным в этой истории? – самодовольно осведомился мой ангел-хранитель.
– Похоже, что так, – согласился я и пересказал японцу и Мире все, что случилось со мной у Гоша, а также то, что мне поведала горничная княгини Курочкиной.
– Графиня Мари? – Кинрю не поверил своим ушам. – Да быть такого не может! Этот… – Он не находил слова для точного сравнения. – Эфир, – наконец, проговорил мой японец восторженно. Его влюбчивость порой выводила меня из себя.
– Еще как может, – ответил я.
– Берегите себя, – на прощание попросила Мира, сделав какой-то магический пасс руками нам вслед.
Я постучался в дверь черного хода. На порог вышел человек в нижнем белье с канделябром в руках. При свечах я узнал в нем того самого лакея, который прислуживал в тот злополучный день. Именно он отказался говорить с нами на следующее утро.
– Господа! Вам чего? – пробормотал он испуганно и начал пятиться назад к двери. – Я сейчас людей позову, – прошептал мужик еле слышно.
– Не в твоих интересах, – сухо ответил я, прицелившись ему в лоб из пистолета.
– Да что же это на свете делается? – запричитал лакей. – Нехристи! Смилуйтесь!
– Ты потворствовал встречам Марии Олениной с господином Кириллом Левицким в стенах этого благословенного дома? – грозно прошипел я.
– Ничему я не потворствовал! – замахал руками лакей. – Только пускал их в свою каморку… – насупился он.
– Так, значит, правда, – ошеломленно проговорил Кинрю, который все еще отказывался верить своим ушам. – В тот день, когда на балу едва не случился пожар, ты проводил через черный ход Левицкого? Это он в белом бурнусе расхаживал здесь во дворе под окнами?
– И что в этом такого страшного? – пролепетал лакей.
– Ничего, – я убрал пистолет. – Вот и все, что требовалось доказать, – мрачно констатировал я.
V
Этой же ночью мне сделалось хуже, моя рана оказалась не такой легкой, как я решил поначалу. Она открылась, и я всю ночь простонал в бреду. Позже Кинрю мне рассказывал, что Мира ни на минуту не отходила от меня, даже когда приехал Алешка Лунев со своим чемоданчиком. Он ни о чем и расспрашивать не стал – сразу взялся за свои хирургические инструменты. В этот раз они даже ни разу не поругались с Мирой, которая выполняла роль сестры милосердия и не смыкая глаз ухаживала за мной.
Очнулся я только на рассвете и первое, что увидел, это были встревоженные глаза моей индианки.
– Ну, наконец-то, – простонала Мира и, словно подкошенная, рухнула в кресло. На нее было страшно смотреть – такой измученной она выглядела.
– Лошадей уже запрягли? – осведомился я, приподнимаясь на постели. Каждое мое движение отдавалось пульсирующей болью в висках. Стены хороводом закружились перед глазами.
– Чего? Чего? – переспросил Лунев, часто-часто заморгав своими белесыми ресницами. – Друг мой, ты, верно, все еще бредишь?
– А что, собственно, происходит? – в свою очередь поинтересовался я. – Мы же должны были утром ехать в Отрадное… А за тобой кто послал? Разве я уже успел распорядиться?
– Без тебя распорядились, – отозвался Лунев. – Ну, надо же, чего несет! – Он облегченно расхохотался. – Кажется, кризис миновал, – заметил доктор уже серьезнее.
– Так это все из-за моей раны? – осведомился я, наконец, начиная понимать, что случилось. – Так не стоит обращать на это особенного внимания, – я пожал плечами. – Нам надо торопиться, пока сестрица Мари не свела Елену в могилу!
– Как бы вас, Яков Андреевич, в могилу не свели, – Мира подчеркнуто обратилась ко мне на «вы».
– Нет уж, дружочек, подождем пару дней, – ответил доктор, – а вот как полегчает, тогда и поедем! В имении за Элен есть кому присмотреть, – добавил он. – Граф Владимир, Наталья Михайловна…