Княгиня Елизавета обессиленная лежала на грязном полу. Ее бархатная тальма валялась подле нее. Волосы выбились из-под помятой бархатной шляпки. Белое платье Елизаветы Артемьевны, в шлейфе которого княгиня запуталась, было перевито алыми лентами крови. Одною рукою Данилина держалась за рану в боку. Лицо женщины было бледно, глаза закрыты, но она все еще дышала. Валежников снова занес над ней руку с ножом.
– Оставьте немедленно эту женщину! – воскликнул я.
Валежников бросил ошеломленный взгляд в нашу сторону. Мне хватило мгновения, чтобы выстрелить. Несчастный «Чайльд Гарольд» упал возле своей жертвы.
– Будьте вы прокляты, – прохрипел он окровавленными губами. – Но письма вы все равно не получите… – Сардоническая улыбка легла на уста Валежникова, и он уставился в потолок остекленевшими, а прежде такими бархатными глазами. Бархатная черная маска выпала из его плаща, простреленная насквозь.
– Он мертв, – констатировал Золотой дракон.
– Елизавета Артемьевна, как вы? – Я подбежал к несчастной женщине, истекающей кровью. Она оказалась в сознании.
– Кажется, умираю, – чуть слышно отозвалась Данилина. Она чуть-чуть приподнялась, и я подложил ей под голову тальму.
– Ваша рана не смертельна, – авторитетно заметил Кинрю. Он снял с себя рубашку, разорвал ее и помог мне остановить княгине кровотечение.
– Вы должны увезти меня отсюда, – прошептала Данилина. – Пока об этом скандале не стало известно, – она перевела свой взгляд на дверь, вышибленную нашими с японцем усилиями. Но в коридоре по-прежнему никого не было. Жильцы этого дома, судя по всему, имели привычку не волноваться «по пустякам». Или, что было вернее, предпочитали не иметь никаких дел с полицией.
– Мы должны обыскать эту комнату, – проговорил я в ответ, озираясь по сторонам. Но в комнате почти не было никакой обстановки. Два обшарпанных стула и стол – вот и вся мебель!
Кинрю тем временем обшаривал карманы покойного байроновского героя. Потом он тщательнейшим образом осмотрел подкладку его плаща.
– Ничего, – разочарованно выдохнул мой самурай.
– Чертовщина какая-то, – отозвался я. – Неужели он все-таки успел переправить письмо по назначению?!
– Похоже на то, – отозвался японец.
– Отвезите меня домой, – умоляюще прошептала Елизавета Артемьевна. Ее лицо было мокрым от слез.
– Вам очень больно? – посочувствовал я.
– Если бы вы только знали, как больно!
Я взял ее на руки и понес прочь из этого мрачного дома.
Каково было удивление Миры, когда она увидела, как мы с Кинрю внесли в гостиную какую-то незнакомую женщину.
– Что это значит?! – всполошилась моя индианка. На какую-то долю секунды Мире показалось, что княгиня мертва. – Кто это? – осведомилась она. – Что происходит?
– Она ранена, и ей срочно нужно оказать какую-то помощь! Княгиня к утру должна сама вернуться домой, – отозвался я. – На тебя вся надежда!
– Да она же в почти бессознательном состоянии! – всплеснула руками моя индианка.
Я поведал Мире все печальные обстоятельства. Она внимательно выслушала меня и отправилась в свою комнату демонов за могущественными талисманами, травами для отвара и книгами с древними заклинаниями. Розовое кружево ее нового французского пеньюара облаком исчезло за деревянной дверью.
Через некоторое время Елизавета Артемьевна снова пришла в себя.
– Это какой-то ужасный сон! Кошмар! – проговорила она, отпивая из серебряной чаши и опасливо поглядывая на индианку, которая ей ее поднесла. – Я никогда бы не подумала, что Алексис способен… – Ее речь прерывалась рыданиями. – Нет, я знала, что он не любил Ольгу, я пыталась ее отговорить от поездки, но мне до последнего не хотелось верить в то, что он послужил причиной случившейся с ней трагедии!
– Вы провожали ее на корабль! Не так ли? – произнес я в ответ.
– Да, Яков Андреевич, я вам уже говорила, – устало отозвалась больная.
Тем временем Мира отправилась за своими платьями, чтобы подобрать что-нибудь более или менее подходящее для княгини.
– Она вам рассказывала что-нибудь о письме? – вкрадчиво поинтересовался я.
– Нет, – Елизавета Артемьевна в ответ отрицательно покачала головой. – Она только намекала, что в Кале у нее какая-то важная миссия! Она всегда говорила об этом таким интригующим тоном… А что за письмо вы имеете в виду? – Неожиданно оживилась Данилина.