– Капитан, вам не кажется, что нам пора отправляться? – Я уже отчаялся отыскать вожделенный конверт с посланием Его Величества герцогу Веллингтону и оставил тело человека Лаффероне в покое. – Мне кажется, что это – полиция!
Капитан Рональд прислушался:
– Вы, как всегда, правы, – заметил он. – Пора убираться отсюда подобру-поздорову!
Сказав это, англичанин направился в сторону ажурной чугунной калитки. Я поспешил за ним.
– Я беспокоюсь за японца, – признался я. – Как бы не случилось непоправимого!
– Все обойдется, – оптимистично заметил Рональд.
Сейчас я его просто не узнавал. Как видно, капитан просто не мог существовать в бездействии. Его воодушевила близость опасности…
Не успели мы выбраться за ворота и спрятаться в ближайших кустах, как на дороге появилась полиция.
Я расстался с капитаном на полпути до гостиницы, поблагодарив его за участие. Он оказал мне неоценимую помощь, вопреки тому, что мой план с подкупом секретаря Лаффероне не увенчался успехом.
– Не стоит меня благодарить, – усмехнулся капитан Рональд. – Вы внесли в мою жизнь свежую струю, которой мне, как выясняется, не хватало, – признался он. – Все уже не кажется таким мрачным, как прежде!
– Советую вам повременить с отставкой, – ответил я.
– Пожалуй, я прислушаюсь к вашей рекомендации, – отозвался капитан Рональд. – Жаль, конечно, «Стрелу», но на ней ведь свет клином не сошелся! Да и с Ольгой все вышло как-то… Лучше не вспоминать!
Возле отеля я заметил поджарую фигуру Кинрю, который бросал мелкие камушки мне в окошко. Мой японец заметно нервничал. Кинрю то и дело вертел головой по сторонам, от чего создавалось такое впечатление, будто он все время подпрыгивает на одном месте.
– Кинрю! – тихонько окликнул я. – Мы же условились встретиться возле особняка француза! Где ты пропадал, черт возьми? Я уже подумал… Или ты забавлялся с француженкой?
– Несчастье, Яков Андреевич, – вымолвил Золотой дракон, опустив голову. – Непоправимое несчастье.
– Какое такое несчастье? – У меня сердце упало. Я хорошо понимал, что непоправимой на этом свете может быть одна только смерть. – Неужели, с Адель?
Кинрю молча кивнул и, опустив голову, тупо уставился на свои сапоги.
– Так я и знал, – выдохнул я в ответ. – Почему-то эта девушка мне понравилась. Но, я предчувствовал, что с ней что-то должно случиться! И предчувствия, увы, не обманули меня!
– Когда я пришел в дом к Дарье Михайловне, она была одна в большой гостиной. Я попросил ее позвать горничную, но хозяйка сказала мне, что Адель больна, – начал мой Золотой дракон свое повествование. – Тогда я высказал желание повидать горничную в ее собственной комнате. Дарья Михайловна пошла мне на встречу и не стала чинить препятствий. Я поблагодарил ее и прямиком отправился в спальню к больной. Каково же было мое удивление, когда на мой стук в дверь, не последовало никакого ответа! Я стучал несколько раз и хотел было уходить, как ужасная догадка осенила меня! Тогда я отпер дверь с помощью той самой спицы, что вы, Яков Андреевич, сберегли для меня, будучи опасно ранены в экипаже…
– И что же? – мне не терпелось узнать, что было дальше.
Японец перевел дух и продолжил:
– Адель лежала в своей постели с широко открытыми глазами, устремленными в потолок. На ее челе застыла печать страдания. Ее губы посинели, на шее багровели два следа от удавки. Судя по всему, ее задушили каким-то узким шарфом. Сосуды на глазах у нее полопались, и белки казались ужасно красными. Язык вывалился изо рта…
– Довольно об этом, – прервал я его, мысленно представив эту картину. – А не было ли убийцы поблизости?
– Нет, – покачал головой Кинрю. – Я сразу понял, что горничная мертва, и попытался осмотреть комнату. К тому же, мне показалось странным, что дверь в ее спальню была заперта изнутри. Однако распахнутое настежь окно все объяснило!
– Она сама погубила себя, – произнес я задумчиво. – Ей следовало открыться нам!
– Да, – согласился японец. – Но, судя по всему, бедняжка не могла понять, можно ли нам доверять!
– И поплатилась за это, – заметил я. – Но это не объясняет того, почему ты не явился к особняку французского секретаря!
– А вот тут-то и начинается самое интересное, – усмехнулся Кинрю.
– Что именно? – поинтересовался я.
– Французская полиция нагрянула в дом Дарьи Михайловны, как раз тогда, когда я только собирался выйти из комнаты. Вот полицейские и сцапали меня прямо там, как говорится, на месте преступления и именно в тот момент, когда я рылся в ее вещах! Меня тут же обвинили в убийстве и отвели в полицейский участок!