– Фрегат уже ждет вас в порту, – сообщил Кутузов. – Вы должны будете отправиться в путь завтра же ночью!
«Вот тебе, Яков Андреевич, и дальняя дорога, – мелькнуло у меня в голове. – А что там Мира говорила об опасности, подстерегающей меня на воде?!»
В гостиную снова вошел Император в парадном мундире. В этот момент царь Александр выглядел как-то особенно торжественно, словно он присутствовал на параде войск в его честь.
– В письме речь идет о том, чтобы склонить европейских союзников к борьбе с мусульманской Турцией, в крайнем случае добиться одобрения разрыва с ней дипломатических отношений, – проговорил Александр Благословенный. – Священный союз мыслился мной не только как объединение европейских монархов для борьбы с революцией, но и как союз христианских государей для защиты христианских народов Балканского полуострова от мусульманского ига!
Царь протянул мне это письмо.
– Я полагаюсь на вас, – добавил он. – Прошу вас, не обманите оказанного вам доверия!
Я механически принял из его рук письмо, запечатанное сургучом. Оно показалось мне очень гладким на ощупь. Цена доверия, оказанного мне, и впрямь была слишком велика. Я держал в своих слегка похолодевших руках судьбы целых народов.
– Самое главное, – сказал Балашов, – чтобы это письмо не попало в руки австрийского канцлера, который смог бы обвинить Россию и Александра в пособничестве мятежникам, пусть и восставшим против мусульманского ига! Я уверен, что за этим письмом будут охотиться. У меня есть сведения, что канцлер Меттерних уже в курсе наших приготовлений. А в России приверженцев у него достаточно… Уж поверьте мне на слово, ваша поездка будет не из самых приятных!
У меня не было оснований не доверять Балашову. К тому же я слышал, что в Санкт-Петербурге существует даже «Австрийская партия» да и сам министр иностранных дел Нессельроде чрезмерно привержен австрийцам. Я не сомневался, что кто-нибудь обязательно попытается воткнуть мне палки в колеса. Вряд ли мне удастся отправиться в Кале никем незамеченным. Иллюзий на этот счет я особенно не питал.
– Итак, вы согласны? – осведомился Его Императорское Величество.
Я кивнул:
– Разумеется, да!
И разве я мог ослушаться Его Высочайшего повеления?!
– Ну, вот и прекрасно, – царь улыбнулся мне своей лучезарной улыбкой. – Будем надеяться, что с божьей помощью все пройдет гладко!
Невольно я подумал о том, что мне стоит записать в своем дневнике выдержку из речи князя М. П. Баратаева, которую я как то сам слышал из его уст на одном из собраний:
«Ныне, когда феникс масонничества под благотворным скипетродержанием благословеннейшего из монархов получил новое бытие свое, мы видим ежедневно наш Восток озаряющимся новым блеском славы и добродетелей первейших мужей в государстве…»
Мог ли я знать тогда, что легально существовать масонству в нашем государстве оставалось не более года?!
– О чем вы задумались, Яков Андреевич? – осведомился Кутузов.
– О том, как успешнее выполнить мою новую миссию, – ответил я.
– Похвально, – одобрил Иван Сергеевич.
– Подите сюда! Скорее! – услышал я у себя за спиной женский шепот, как раз когда проходил через Овальную Переднюю, ведущую на чугунную лестницу, которая соединяла личные апартаменты Императора Александра I с интерьерами Парадной анфилады дворца.
Я вздрогнул, заметив в одной из зеркальных дверей отражение женщины в черном креповом платье.
– Скорее! – настойчиво повторила она.
Я обернулся. В комнате, в которой я сейчас находился, окна отсутствовали, а стены почти полностью занимали четыре двери, две из которых были зеркальными. Одна из этих зеркальных дверей, как раз, и выходила на винтовую чугунную лестницу, по которой меня должен был проводить офицер из личной охраны Александра Благословенного. Освещалось это помещение четырьмя бра из золоченой бронзы. Но в Овальной комнате все же царил полумрак.
– Кто вы? – Я сделал шаг в сторону женщины, а офицер словно растворился за одной из зеркальных дверей.
– Вы не узнаете меня? – шепотом спросила она. Я только сейчас начал понимать, что эта странная женщина могла слышать весь наш разговор в Китайской гостиной.
– Кто вы? – повторил я. Мне уже повсюду мерещились австрийские шпионы и приверженцы министра иностранных дел Нессельроде.
Таинственная незнакомка убрала с лица газовую вуаль. Темные глаза пристально всматривались в мое лицо.
– Мария Антоновна?! – ошеломленно воскликнул я.
– Тсс, – царская фаворитка прижала палец к губам, сверкнув брильянтами на массивном перстне червонного золота.