Кинрю бросил на меня сочувственный взгляд.
— Как ты узнал, где меня искать, — осведомился я у него. — Если Елагин уведомил тебя о моем отъезде?!
— Мои охранники переговаривались по-французки между собой, — объяснил мне мой ангел-хранитель. — Полагая, по всей видимости, что я и русской-то грамоте не обучен.
— Теперь мы должны во чтобы-то не стало догнать графиню Полянскую! — воскликнул я. — И перехватить баварскую переписку, пока она не попала во дворец!
— Я видел наш дормез в каретном сарае, — сказал Кинрю.
— Тогда в погоню! — воскликнул я. — Полагаю, что графиня, чувствуя себя в безопасности, не слишком торопится!
— И въезд в имение не охраняется! — заметил японец. — Я уже проверял. Похоже, Елагин посчитал, что уже выиграл эту партию, — добавил он.
И все же мы решили ехать верхом, оставив дормез на память Елагину. Кинрю вывел наших лошадей из конюшни, и мы, плутая, потихонечку выбрались из имения.
— А что будет с кучером? — вдруг вспомнил я про Ивана.
— Его я уже обо всем предупредил, — ответил мой Золотой дракон. — Он ничего не знает, и я думаю, что Елагин не станет отыгрываться на нем, тем более что дормез на месте. Как только страсти улягутся, он поедет домой на перекладных, средств у него для этого достаточно, — добавил Кинрю. Я только дивился его предусмотрительности.
Едва оказавшись за пределами елагинского поместься, мы погнали своих лошадей галопом, в надежде перехватить в доро— ге сиятельную Лидию Львовну.
На горизонте показалась щегольская карета Полянской. Мы с Кинрю ринулись ей на перерез, и японец выстрелил в воздух. Одна из лошадей в экипаже графини встала на дыбы, карета резко остановилась, едва не перевернувшись.
— Что происходит? — закричала женщина, высунувшись из окна.
Кинрю направил дуло пистолета прямо ей в лоб.
— Выходите, сударыня, — процедил он сквозь зубы.
Мой конь остановился, я слез с него и подошел вплотную к карете.
— Яков Андреевич? — графиня была удивлена. — Какими судьбами? — однако ни единая черточка на ее прекрасном лице не выдала и капли волнения.
— Неисповедимы пути Господни, — ответил я ей тоном проповедника. — Вы разве не слышали, что сказал Кинрю? Выходите! — велел я ей.
— Уберите оружие, — попросила Полянская.
— Ни за что! — воскликнул Кинрю. — Вы можете выкинуть все, что угодно.
Графиня с большой неохотой выбралась из кареты, и я помог ей спуститься на землю.
— Где письма? — спросил Кинрю.
— Это не ваше дело, — резко сказала Полянская.
— Отвечайте! — настаивал я.
— Яков Андреевич! — воскликнула Лидия Львовна, изобразив самое невинное выражение лица, на которое только она была способна. — Я не понимаю, о чем вы говорите!
— Вы лжете, сударыня, — жестко ответил я. — Не вынуждайте меня прибегать к крайним мерам! Отдайте мне переписку!
— Не за что на свете! — воскликнула Полянская, сверкнув глазами.
— Держи ее на мушке! — велел я Кинрю, который не сводил своих узких глаз с графского кучера, а сам забрался в карету. Но все мои усилия так ни к чему и не привели, писем в экипаже графини мне обнаружить не удалось.
— Госпожа Полянская, — позвал я графиню. — Пожалуйте в экипаж. Мне нужно вас обыскать.
— Что? — голос графини задрожал. — Как я в вас ошибалась, сударь, — горько усмехнулась она.