– Так зачем же вы с жалобой, если сами виноваты? Меня только от буфета отнимаете! Это, почтеннейший, не годится так делать… Коли пришли в примерное заведение, значит, и соблюдать должны… Это неладно: сами живот свой подставляете, а сами жалуетесь. А лучше бы вы ушли, коли ничего вам не требуется!
Тут на глаза наглому буфетчику попался бывший капитан. Заметив его, буфетчик сразу съежился и поубавил наглого тону.
– Орест Николаич! Рады вас видеть!
– Ты что же это, мерзавец, делаешь? – тихо и как бы даже ласково начал Васнецов. – Ты за что приличного человека обидел? Мало ему от юнкеров досталось? Знаю я шалопаев этих: небось нарочно шаром в него попали!
– Они же юнкера-с, как с ними свяжешься, – боязливо шептал буфетчик. – Так для блезиру с ними во всем соглашаться должен. У нас такой порядок хозяином заведен. Военными дорожим-с. У них оружие, еще рассердятся и палить начнут, а в торговом заведении этого никак нельзя.
– Оружие, – ворчал капитан. – С оружием нужно на фронте воевать за Отечество, а они тут пьянствуют и к посетителям пристают. Прикажи нам пирожков подать, – обратился он к буфетчику.
– Пожалуйте, судари, в общую, вам сейчас и подадут… А к пирожкам водочки не прикажете?
– Давай, братец, по рюмочке, – вмешался Борис.
– Пожалуйте в общую: мы вам графинчик отпустим-с, а там уж сколько выпьете-с…
Когда уселись в относительно чистом месте под неизменно присутствующей в каждом трактире пальмой, Орест Николаевич вздохнул:
– Вот так время теперь провожу. Жену в прошлом году схоронил, так от скуки и хожу в трактир да «Пестеля» встречать.
– А почему именно «Пестелю» такая честь? – не удержался Борис.
– А потому, милостивый государь, что я всю жизнь на таком же вот пароходе прослужил. Раньше, до «Пестеля», «Димитрий» ходил из Крыма в Батум, вот там я и был капитаном. Не всем же океанские просторы бороздить, – добавил бывший капитан обидчиво.
– Что вы, что вы, – заторопился Борис, одновременно думая, как бы половчее расспросить старого капитана о пассажирах «Пестеля».
Несомненно, старик обладал наблюдательностью и хорошей памятью на лица, он мог быть полезен. Принесли водку и закуску.
– А скажите, Орест Николаевич, много пассажиров сейчас из Батума приезжает?
– Мало, – помрачнел старик, – кому сейчас ездить-то? Вот раньше многие постоянно ездили… ну да что об этом теперь… – Он выпил рюмку водки.
– Но есть которые и сейчас постоянно курсируют? Вы их небось и в лица всех знаете?
– Не только в лица, но и по именам, – гордо произнес бывший капитан. – Да я вообще полгорода по именам знаю, раз всю жизнь здесь прожил. Теперь, конечно, много разного люда понаехало, мотает народ война-то…
– А вот, примерно, в прошлый раз, две недели назад, вы «Пестеля» встречали?
– А как же! – воскликнул бывший капитан, оживившись при виде пирожков и графинчика водки. – Вы, Борис Андреевич, ешьте, не сомневайтесь: здесь в трактире буфетчик хоть и жулик, но пирожки подают приличные.
Выпили за встречу и за знакомство, после чего Борис вернулся к расспросам:
– А месяц назад, в позапрошлый раз, вы в порту были?
– За все время два раза пропустил по болезни, а так каждый раз бываю, такая у меня привычка, – смеясь, ответил капитан Васнецов.
– А скажите, Орест Николаич, – настойчиво спрашивал Борис, разливая водку, – не видели ли вы в тот раз такого пассажира: средних лет, среднего же роста, в черно-белой черкеске…
Борис осекся на полуслове, заметив, как изменилось лицо бывшего капитана.
– В сыскной изволите служить, милостивый государь? – спросил он, грозно нахмурив кустистые брови и брезгливо дергая губами.
– С чего вы это взяли? – фальшиво удивился Борис.
– Меня не обманете, – старик понемногу накалялся, – сразу вашу породу подлую вижу. Как посмели ко мне подойти? Чтобы Васнецова – в доносители? Человек! – крикнул он громко. – Сколько с меня?
Борис успокаивающе махнул рукой буфетчику: не спеши, мол, братец, мы еще посидим и водки выпьем, – потом не таясь посмотрел твердо в сердитые глаза старика.