— Радевич, — сказал Родион Михайлович. — Очень приятно познакомиться, — он снял шляпу.
Кучер Евсей молча нацелил в мою сторону пистолет. Демьян Ермолаевич освободил меня от ружья, приговаривая:
— Поранитесь еще, — словно это имело какое-то значение. Я не сколько не сомневался, что Радевич на этот раз собирается избавиться от меня раз и навсегда.
Я попробовал сопротивляться, но получил удар прикладом по голове. Пока Евсей держал меня на мушке, Радевич с Демьяном связали меня и усадили в кресло.
— Пойду проверю, все ли на месте, — сказал Демьян Ермолаевич, покосившись в мою сторону с нескрываемой ненавистью, видимо, он мне никак Вареньку простить не мог, и вышел в сени.
— Ну что, Яков Андреевич, обнаружили, наконец, то, что искали? — усмехнулся Радевич. Почему-то мне было совсем не страшно. Наверное, действовал Мирин талисман, или я все-таки проникся последней Соломоновой заповедью. Хотя, если говорить откровенно, больше надеялся на Кинрю.
— Обнаружил.
— Боитесь теперь, наверное? — Родион Михайлович пристально меня разглядывал. — Если не секрет, и что вы ко мне привязались?
— Секрет, — ответил я. — Но я вам его открою, если вы мне расскажите, как было дело с французской казной, и зачем вы убили графиню Татьяну!
Радевич задумался.
— Была — не была! — он махнул рукой. — Все равно вам отсюда живым уже не выйти!
— А где японец? — поинтересовался Евсей.
Я ответил и глазом не моргнув:
— Остался в Борисове у городничего.
— Вот и отлично, — обрадовался Радевич.
— Так вы будете рассказывать или нет? — торопил я его.
— Австриец Бришер, — начал Радевич, кивнув в сторону развороченного пола. — Я вижу, вам с ним уже удалось познакомиться. Так вот, он видел, как тонули повозки с деньгами, и одну из них ему удалось спасти. Он поделился со мною этим секретом, так как ему была нужна помощь, чтобы достать со дна реки остальные. За ними мы вернулись чуть позже, незадолго до того, как сюда приехал советник Коротков со своей поисковой экспедицией.
— И где же вы их спрятали? — поинтересовался я.
— Повозки разобрали на доски, а бочонки закопали вблизи усадьбы, а затем перевезли их сюда. Отсюда я и брал их по мере надобности.
— И переводили деньги в Лондон?
— Вам и об этом уже известно? — восхищенно удивился Радевич.
Я кивнул, это движение отдалось довольно острой болью в затылке.
Радевич продолжил:
— Бришер захотел слишком большую долю, поэтому нам и пришлось его устранить. Татьяну я убивать не хотел, но она сама виновата. — Радевич развел руками. — Девушка подслушала мой разговор с Демьяном, он что-то там упомянул о Бришере, а потом закатила мне скандал, убийцей назвала, хорошо хоть, слуги не слышали. Насилу успокоил, пришлось пообещать, что все объясню при первой возможности, что дело государственной важности и все-такое. Она, дурочка, и поверила, -цинично добавил он.
— И как же вы выманили ее из под родительского крова? — осведомился я, в принципе, уже зная наперед, что ответит убийца.
— Посредством горничной, мадемуазель Камиллы, — сказал Радевич. — Она и раньше нередко передавала барышне записочки от меня. За щедрую плату, разумеется. Я с людьми не скуплюсь, — заявил он самодовольно. — Правда, Евсей?
Кучер поддакнул.
— Но ей не повезло, — снова заговорил Радевич. — В это дело вмешались вы. Я ожидал ее под окнами, как раз, чтобы расплатиться, когда впервые увидел вас. Тогда я еще ничего не заподозрил. Но, встретив вас следующий раз у дома Нелли, подумал, что это не случайно. Тогда я и начал присматриваться к вашей персоне и на всякий случай заставил Камиллу молчать более надежным способом. Я же и попросил Евсея вас припугнуть, чтобы вы, наконец, оставили меня в покое. Но вы все не унимались и даже прикатили ко мне в поместье. Я же как раз приехал, чтобы перевезти бочонки, так как мне срочно понадобились деньги. А вас угораздило выйти на прогулку именно в ту ночь, когда мы с Демьяном заметали следы. Пришлось вас немного ранить. Я ведь должен был избавиться от пустых бочонков, которые вы помешали закопать Демьяну.
— Почему вы оставили меня в живых?
— За мной и так одно время следила полиция. Зачем привлекать излишнее внимание к своей персо…?