Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— «… да прочее время жизни моей без порока переживу и Тобой рай да обрящу, Богородица Дева, единственная Чистая и Благословенная», — твердили ее пересохшие губы.

— Варвара Николаевна, — наконец позвал я ее. — Опомнитесь! Вы здесь погибнете. Бог благословит вас, — заверил я ее.

— Когда? — спросила она в отчаянии.

— Сейчас же!

Она кивнула, у входа нас уже ждал Кинрю с запряженными лошадьми. Только в экипаже Варвара Николаевна наконец-то окончательно пришла в себя. Зато ваш покорный слуга в очередной раз потерял сознание.

VI

Подъезжая к Петербургу, вся наша компания умирала от усталости. Плечо мое то и дело обжигала огненная волна, и каждый раз, когда карета подпрыгивала в каком-нибудь ухабе, мне приходилось стискивать зубы, чтобы не застонать. Дороги наши, как всегда, оставляли желать лучшего, однако в данный момент это обстоятельство беспокоило меня меньше всего, так как я раздумывал над тем, какие шаги предпринять мне в первую очередь, по прибытии в северную столицу. И все-таки Кинрю пару раз умудрился обыграть меня в шахматы. — О чем вы мечтаете? — осведомился он, складывая фигуры. Ферзь закатился у него под сидение, и Кинрю полез его доставать, чем почти до слез рассмешил, пребывающую в экзальтации Варвару Николаевну, которая изредка бросала на меня нежные взоры, чем приводила почти в полное недоумение. Время от времени она вновь принималась за молитвы и потихонечку стала выводить меня из себя, хотя я и считал себя человеком религиозным. — О том, чем мы будем заниматься в Петербурге, — ответил я золотому дракону, которому наконец удалось водрузить королеву на место. — А это и не вопрос, — скзал Юкио Хацуми. — Вашим здоровьем, разумеется. Я усмехнулся: — О своем здоровье я позабочусь чуть позже, — и кивнул в сторону Вари. — Меня беспокоит судьба вот этой сударыни. Радевич ведь может не постеняться и обойтись с нею так же, как и с Татьяной. Решит наш богач, что она много знает, что болтлива не в меру, посчитает ее опасной. И обнаружит ее тело какой-нибудь Коровкин где-нибудь возле Крюкова канала. — Вы в самом деле полагаете, что?.. — ужаснулась было задремавшая Варя. — Не берусь утверждать, — промолвил я. — Но существует такая вероятность. Кинрю тоже как-то напрягся, мне показалось, что его массивные скулы сделались еще шире, вскипела-таки азиатская кровь. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но смолчал, с его языка и пары слов не слетело. Не хотелось Кинрю выдавать своего волнения. — По-вашему, в вас Демьян стрелял? — серьезно спросила Варвара Николаевна. — Ведь это он вас нашел, я даже выстрела не слышала. Я честно сказал: — Не знаю. Или он, или Радевич. Они явно действуют заодно. — Из-за затопленной казны? Я не ожидал, что ей и об этом известно. — Милая Варвара Николаевна, вы-то что об этом знаете? — спросил я, всерьез заинтересовавшись ее осведомленностью. — Но я же не полная дура, — ответила она, застегивая верхнюю пуговицу спенсера, которая в вечерних сумерках слегка отливала перламутром. — Слухи-то давно ходят. А в двенадцатом году одна повозка, запряженная тройкой лошадей, была с мосту сброшена, так эти лошади, из-за того, что берег в том месте крутой, выбраться не смогли, да вместе с грузом и утонули. — Откуда вам это известно? — осведомился я. — Так я сама видела, мне в ту пору шестнадцать лет исполнилось. И любила я тогда по берегу погулять, так и подмывало на баталию поглазеть, точно одержимая была какая. Околдовывали меня мундиры, залпы, опасность! Я тогда сожалела, что мужчиной не родилась, первая бы ринулась с французами воевать! — Так что же вы об этом раньше молчали? — вступил в разговор Кинрю, переваривая услышанное. — Ну, так вы и не спрашивали. — Резонно, — заметил я. Мне ведь и в голову не могло прийти, что вы, сударыня, такой находкой окажетесь. — Так вот, — продолжала Варвара Николаевна. — Мне кажется, что я передок с колесами от той денежной повозки в подвале старой усадьбы видела. — А потом добавила: — Может, мне и померещилось, — глаза у Варвары Николаевны слипались. Она зевнула и склонила голову на плечо ошеломленному Кинрю. Варя задремала, а японец бросил на меня какой-то затравленный взгляд и развел руками. Ничего, мол, не могу поделать!

Еще бы!

Итак, я уверился, что положение Варвары Николаевны еще более критическое, чем я думал. Я практически не сомневался, что она проговорилась о том, что видела, Демьяну Ермолаевичу. Можно было, конечно, на некоторое время поселить ее у меня, но я не был уверен, что Варвара Николаевна примет мое предложение, потому как ей не позволит ее врожденная щепетильность. И предчувствие меня не обмануло. Как только карета влетела в очередную яму, и нас порядочно тряхнуло, Варя открыла глаза, обвела нас непонимающим взглядом сонных, а потому еще мутных глаз и слегка отстранилась от Кинрю, удивленная тем, что ее голова со светлыми локонами покоится на его крепко сбитом, мускулистом плече. Тогда я решил вернуться к нашему разговору.

— Уважаемая Варвара Николаевна, — обратился я к ней. — Вы не согласились бы до определенной поры пожить у меня в особняке, пока все не утрясется?

Варенька задумалась, по ее лицу было заметно, что она колеблется. Краска то приливала, то отливала от ее бледных щек, от чего я только уверился в том, что она испытывает ко мне некоторые чувства, которые считает неприличными в своем положении и с которыми ведет внутреннюю упорную борьбу.

Варенька затрясла головой, словно сопротивляясь наваждению, и, одолев влекущее искушение, произнесла:

— По-моему, это будет неуместно, — она развела руками. — Я компрометирую вас, Яков Андреевич. Да это и неприлично, в конце концов! Я же вам не родственница. Неужели нет никакой другой возможности? — поинтересовалась Варенька. -Вы же говорили, что я какое-то время могла бы пожить у вашей кузины, — она вопросительно посмотрела на меня. — Я ее не стесню?

— Разумеется, нет! Только, конечно, придется предупредить ее заранее, — ответил я, отлично понимая, что взваливаю на себя новые проблемы. Божена Зизевская относилась ко мне прекрасно и никогда мне не отказывала, но личностью она все же была довольно своеобразной, поэтому я старался просьбами ее без особой на то нужды не одолевать и к помощи ее прибегал только в крайнем случае. Однако я полагал, что это как раз тот случай.

Мира была несказанно рада нашему возвращению и вся сияла от счастья, напрочь позабыв о своей обиде, но на пораженную ее видом Варю она косилась с подозрением, интуитивно ревнуя ее ко мне. Тем не менее Мира успела свыкнуться с тем образом жизни, который я вел, и понимала, что мне неспроста взбрело в голову привести в свой дом молодую женщину. Она ждала объяснений, но не подавала виду, так как считала, что отчитываться я перед нею не обязан.

Варя впервые отведала пряные блюда индийской кухни и отправилась спать на второй этаж, в отведенную ей просторную спальню.

Тогда разговорился Кинрю:

— Яков Андреевич, вы полагаете, вам удастся договориться с Боженой? — С моей кузиной он был немного знаком, и они друг друга невзлюбили с первого взгляда.

— Она просвещенная женщина, знакомая с теориями французских энциклопедистов, Кинрю, и будет рада приютить у себя несчастную, сбежавшую от мужа-тирана.

По-моему, мои слова его нисколько не убедили. Я и сам-то не до конца верил в то, о чем говорил. Божена Феликсовна была особой весьма и весьма своенравной, иначе говоря — человеком настроения. Если Варвара Николаевна ей понравится, она для нее все сделает, ну а уж если не приглянется… Придется мне тогда для Вареньки иной подходящий приют подыскивать.

Особняк Божены Феликсовны Зизевской рапологался неподалеку от Адмиралтейства, в аристократическом районе Петербурга и выходил двумя флигелями на Гороховую улицу. Я отправился к ней прямо на следующее же утро в собственном экипаже и при параде, дабы сделать ей приятное, ибо она всегда любила видеть во мне этакого светского франта.

Сестра моего отца, Софья Романовна Кольцова вышла замуж семнадцати лет от роду за польского дворянина и уехала вместе с ним в Варшаву, где у молодой четы и родилась единственная дочка Божена. Вскоре супруги вместе с ребенком переехали в Петербург, где и приобрели этот особняк. Девушке едва исполнилось восемнадцать, как моя дрожайшая тетушка Софья умерла от чахотки, а отец, как человек военный, отправился сражаться в Иран, где и пал смертью героя где-то к северу от реки Аракс, кажется, в районе Дербентского ханства.

Божена Зизевская сызмальства славилась красотой и недюжинным умом, от чего, несмотря на свое богатство, замуж так и не вышла. Ее то и дело кидало из крайности в крайность. Поговаривали, что одно время Божена сдружилась с баронессой Буксгевден и зачастила к ней на собрания в Михайловский замок, но, разочаровавшись в хлыстовской вере, порвала с сектой всяческие сношения.

Одевлась моя кузина экстравагантно, курила гашиш и в настоящее время содержала модный светский салон, где обсуждались насущные политические проблемы. Ее синие сияющие глаза, золотые кудри и постоянная ажитация по слухам свели с ума значительное число поклонников.

— Яков! — кузина распростерла свои объятия, стремительно бросившись мне на встречу. — Я видела тебя сегодня во сне! — воскликнула она возбужденно. — E' est un grand signe!

В чем-в чем, а в великих знаках и знамениях Божена была осведомлена прекрасно. Не было тайного общества, в котором она хоть кем-то не состояла бы. Кажется, к ней даже благоволил сам император, несмотря на то, что его фаворитка Нарышкина относилась к Божене до крайности неприязненно.

Кузина пригласила меня в свой будуар, обставленный прямо-таки с восточной роскошью.

— Я чувствую, братец, что ты, как всегда, нуждаешься в моей помощи, — проворковала она пророчески с заговорщическим видом. Когда я согласно кивнул в ответ, Божена и вовсе изобразила из себя сивиллу египетскую.

Я сидел совсем близко к ней ней на оттоманке, и у меня голова кружилась от запаха пачули, исходящего от ее волос. С юности она предпочитала именно эти духи, от чего ее в свете и прозвали Цирцеей. По старинному поверю масло пачули издревле использовалось женщинами как приворотное средство.

— Так в чем же дело? — оживленно переспросила она.