Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да это же перстень Радевича!

Лицо князя Корецкого стало чернее тучи.

— Серж, я же вас просил не упоминать при мне имени этого человека, — произнес он с нескрываемым гневом. Пожалуй, мне бы не хотелось встретиться с ним лицом к лицу у барьера. Что-то подсказывало мне, что с князем Корецким шутки плохи!

— Ах, да, — Рябинин снова спохватился, но слишком поздно. Мой главный подозреваемый обрел, наконец, фамилию.

У Сержа был жалкий вид, до того ему было неприятно. Он даже рот ладонью зажал, чтобы еще о чем-нибудь невзначай не проговориться.

— Из-за чего вы хотели стреляться с Радевичем? -спросил я Корецкого напрямик.

— Это личное дело, и я не обязан перед вами отчитываться! Вы за этим просили Рябинина представить вас? — осведомился он возмущенно и заходил взад-вперед по огромной светлой комнате, меряя размашистыми шагами блестящие паркетные плиты.

— Да, — согласился я. — Для меня очень важно это выяснить.

— Мне бы не хотелось вас оскорблять, — сухо проговорил Корецкий. — Но…

Я перебил его:

— Речь идет о Татьяне и ее убийце! Вы просто обязаны рассказать мне обо всем.

— Вы полицейский? — изумился князь Павел и несколько сбавил тон.

— Не совсем, — я выразился туманно, но отрицать не стал. Корецкий явно заинтересовался и посмотрел на меня уже иными глазами.

— Занятно, — промолвил он и остановился, перестав изображать из себя маятник от часов. — Я думал, что со смертью графини эта история исчерпана, — Корецкий поморщился, было заметно, что этот человек явно не страдал от горя, скорее он чувствовал облегчение от того, что «эта история», как он выразился, так благополучно разрешилась, на его взгляд.

— Вы узнали о неверности своей невесты? — высказал я свое предположение.

— Да, — ответил он с неохотой. Казалось, что слова, которые он вынужден говорить, причиняют ему физическую боль. Я сделал вывод, что Татьяна сильно ударила его по самолюбию. — Я случайно стал свидетелем отвратительной сцены… -князь замолчал. — Я надеюсь на вашу деликатность и порядочность, — произнес он, встревоженно заглянув мне в глаза. -Огласка весьма нежелательна, — добавил Корецкий. — Стыдно признаться, но я был вынужден следить за графиней и подкупить ее горничную. От нее я узнал, что Татьяна ездила в Оршу, где неделю прожила у любовника. И это девушка из порядочной семьи!

— О времена, о нравы! — чуть-слышно прокомментировал Рябинин и снова зажал свой рот, в этот раз платком, под грозным взглядом Корецкого. Вторую руку он поднял над головой, тем самым сообщив, что сдается.

— Вот тогда я его и вызвал, — продолжил князь. — И ему это вовсе не понравилось. Мерзавец, каких свет не видывал, да еще и трус! Сережу, — он кивнул на Рябинина, — я взял в секунданты. Но Таня погибла, а Радевич принес свои извинения, которые я счел для себя возможным принять, чтобы не усугублять скандала. Вот, в общем-то, и все! — Корецкий развел руками.

— Вы узнали этот перстень? — я поднес руку к свету.

Князь Павел кивнул:

— Радевич с ним никогда не расставался. Так что я его сразу признал.

— Вам известно, где ваш соперник в Петербурге остановился?

— Бывший соперник, — уточнил Корецкий. — У него особняк в Полторацком переулке, от Фонтанки недалеко.

— Au revoir, ваше сиятельство, — раскланялся я.

— Постойте, — обоатился ко мне Корецкий. — Не доверяйте Нелли!

Мне показалось, что я ослышался, а князь продолжил:

— Это она сбила с пути Татьяну, и потому ответственна за ее ужасную смерть. Эти распущенные нравы, вольнодумство, Вольтер, Руссо… Иной мужчина не знает, что делать со свободой! Что уж говорить о женщине?! Таня познакомилась с Радевичем у Орловой, на одном из ее знаменитых приемов, — добавил он.

По этому вопросу я придерживался мнения диаметрально протиположного, но спорить не стал. Всю свою жизнь во главу угла я ставил идею свободы политической и духовной, что, главным образом, и являлось причиной моего внутреннего разлада с самим собой, потому как Орден требовал подчинения беспрекословного и безоговорочного.

Я оставил Рябинина в обществе князя, а сам вернулся домой, уповая на то, что Камилла все-таки ждет меня в гостиной, развлекаемая радушной Мирой. Но все мои чаяния оказались тщетными, ибо, как заверил меня Кинрю, камеристка не приходила.

Устало опустился я на диван, и Мира в огненно-красном сари поднесла мне свое фирменные пирожные, которые я любил сильнее всех лакомств на свете. В высоком бокале слоями она разложила безе с пралине, клубнику, кремово-шоколадные шарики с дольками ананаса и залила изысканным сладким соусом из коньячного клубнично-ананасового сиропа.