Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Один из них – тот кругленький бородач, что предлагал Ордынцеву свои сомнительные услуги, – обиженно глядя в угол, чесал в бороде и шевелил губами, как будто перечислял чужие грехи и собственные добродетели. Второй – крупный, представительный мужчина лет пятидесяти, который предостерег Бориса от доносчика, – придвинувшись к самому окну, штопал что-то из одежды. Третий же – молодой парень с выражением какой-то отчаянной лихости на красивом лице, – прикрыв глаза, раскачивался, словно в такт беззвучной мелодии.

Словно почувствовав на себе взгляд Ордынцева, он вдруг вскочил с койки, прошелся по камере пружинистой походкой и пропел низким, немного гнусавым голосом:

– «Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько я карманов потрошил…» – Резко замолчав, он остановился напротив Бориса и проговорил: – Что молчишь, парень? По какому делу загремел?

– Вряд ли вас это касается! – холодно ответил ему Ордынцев. – Я не задаю вам никаких вопросов и на ваши отвечать не собираюсь!

– Скучно! – протянул парень, потягиваясь, как сытый кот. – Можешь и спросить, я отвечу, мне бояться нечего! Я честный вор, в политику не лезу! В карманы буржуйские – это да, это могу. Так уж такая у меня планида… А ты, по всему видать, политический или просто буржуй недорезанный, как этот… – Он кивнул на мужчину, занятого штопкой.

– Что молчишь, Соцкий?

«Недорезанный буржуй» поднял голову и скупо улыбнулся Борису – мол, не обращайте внимания, он и отстанет.

– Я здесь по ошибке, – ответил Борис уголовнику.

– Ну, это известное дело! – усмехнулся парень. – Это кого ни спроси – все по ошибке! Только легче от этого никому не будет, так по ошибке и в расход пустят! Ты вот, парень, не смотри на меня, как солдат на вошь. Здесь сидеть скушно, хочется с кем-то словом перемолвиться. С этими-то мне неинтересно, – он кивнул на остальных сокамерников, – а ты, по всему видать, парень бывалый. С тобой можно и об жизни потолковать, и в картишки перекинуться. Меня вот, к примеру, Васька Хорь зовут. А тебя?

Борис промолчал. Ему вовсе не хотелось ни откровенничать с уголовником, ни играть с ним в карты. Он прекрасно знал, что такие игры добром не кончаются.

– Ну, не хочешь, как хочешь. – Хорь сверкнул на него глазом. – Гордый, значит? Ну ладно, гордись дальше! Сейчас, кстати, обед принесут!

Действительно, дверь камеры со скрипом отворилась, и вошли два красноармейца – прежний Махматулин и еще один, пониже ростом и пошире в плечах.

Только теперь Борис почувствовал, как он проголодался. Ведь с самой границы во рту у него не было ни крошки…

Не говоря ни слова, Махматулин раздал заключенным ржавые миски с мутной серой водичкой, в которой болталось несколько гнилых картофелин и рыбьих костей.

– Что это?! – удивленно проговорил Ордынцев, разглядывая содержимое своей миски.

– Здешнее лакомство, – пояснил представительный мужчина, отложив штопку и зачерпывая полную ложку серой бурды. – Знаменитый рыбный суп под названием «Могила». Готовят его из рыбьих костей и мороженого картофеля. Конечно, не крем-дюбарри, но когда просидите здесь неделю-другую, добавки попросите!

– Хлеб! – объявил Махматулин и раздал обитателям камеры крошечные, по четверти фунта, кусочки сырого рассыпающегося хлеба.

– Это что – хлеб? – Борис поднес свою краюшку к губам и поморщился. – Он же облит керосином!

– Тсс! – зашипел на Бориса бородатый сокамерник. – Помолчите, господин хороший, а то отберут пайку, а взамен ничего не дадут!

– Но ведь это невозможно есть!

– Очень даже возможно, ежели с голодухи! Если не желаете кушать – позвольте, я себе возьму!

Васька Хорь достал из-под матраса солидную краюху хлеба и полкруга фиолетовой копченой колбасы. В камере одуряющее запахло чесноком.

– Так-то, дядя, – обратился он к Соцкому, – тебе вот передачи не положены, потому как ты – социально чуждый элемент, дармоед и эксплотатор простого народа…

– А ты, стало быть, социально близкий? – не выдержал Борис.

– Точно! – Васька обвел всех нахальным взглядом и впился в колбасу сахарными зубами.

– Какой я эксплуататор, – добродушно усмехнулся Соцкий, – у меня теперь всего имущества – что на себе, за душой ничегошеньки. Поместье было хорошее, дом каменный, просторный, сад большой, земли пятьсот десятин, пшеница родилась богато… Землю, понятное дело, отобрали, дом мужички разграбили, в суматохе кто-то его запалил, и выгорело все изнутри. Изредка хожу на развалины, вспоминаю, тут библиотека была, тут – кабинет… В этом месте, где чертополох растет, жена-покойница вышивать любила…

Борис случайно взглянул на бородатого доносчика и увидел, что тот слушает очень внимательно, приоткрыв рот, стараясь запомнить весь разговор, чтобы передать его потом кому следует.

– Савелий, так тебя и разэтак! – заорал Васька. – Опять ты за свое? Колбасы не дам!

– Да плюнь ты на него, – махнул рукой Соцкий, – ну что он там доложит? Меня в этом городе каждая собака знает, я тут всю жизнь прожил. Первый раз в восемнадцатом взяли, когда дом сгорел. Якобы имущество было национализировано, а я добро свое нарочно спалил, чтобы оно трудовому народу не досталось. Тогда еще тюрьма не здесь была, а в бараке, что возле путей. Ну, там, конечно, условия похуже были – камер никаких, вся толпа на полу земляном вповалку… Кормить вообще не кормили, воды и то не допросишься… Выпустили. Устроились мы с женой в городе у свояченицы. Потом их, как водится, уплотнили, муж свояченицы от тифа умер, сын без вести пропал… Только пришлось оттуда съехать, потому что через два дня на третий обыски! И меня, как социально чуждого, снова в каталажку! Потом гостиницу эту под тюрьму оборудовали, чека сюда въехала…

– Не чека, гепеу теперь, – лениво поправил Васька, – темный ты, дядя, даром что университеты кончал!