Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава тринадцатая

Акоп Мирзоян сразу же почувствовал оживление, царившее на бирже. Посторонний человек этого не заметил бы, но Акоп, слава Богу, уже не был здесь посторонним, он быстро освоился в этом тесном и своеобразном мирке здешних финансовых воротил.

Биржевое оживление было заметно по особенному блеску глаз маклеров, по характерной лихорадочной суетливости их движений, по нервозно повышенному тону голосов.

Увидев хорошего знакомого, с которым Акоп встречался сначала в Одессе, где его звали Жоржем Рапопортом, а потом в Новороссийске, где тот стал Джорджо Рапотти, Акоп шагнул навстречу и тихо спросил, заглядывая в глаза:

– Ну? Жорж, ну? «Петролеум»? Не-ет? Жорж по обыкновению опустил взгляд и, придвинувшись еще ближе, сказал одними губами:

– «Батумойл».

Сказанного было достаточно. Это все объясняло. Акоп всегда умел сложить два и два и получить в результате хороший навар. Он сразу же вспомнил негромкие разговоры о том, что новые турецкие власти собираются ввести войска в Батумскую область, и понял, что это свершилось, а в результате такого поворота событий акции компании «Батумойл», продававшиеся в последнее время дешевле бумаги, на которой их печатали, неизбежно должны были поползти вверх. Акоп кинулся покупать.

– Сколько?

– Семь.

– Беру по двадцать девять. Не-ет?

– Уже восемь.

– Беру! Беру! Беру!

Со всех концов зала доносилось эти магические, сводящие с ума слова: «Беру! Беру на все!»

Мистер Ньюкомб вошел в спальню Гюзели быстрыми широкими шагами, словно мчащаяся по следу оленя серая гончая. Горничная еле поспевала следом, безуспешно пытаясь задержать англичанина.

Гюзель приподнялась на подушках и бросила на свою служанку испепеляющий взор.

– Я не смогла! – воскликнула несчастная девушка. – Я не смогла его остановить! Он ничего не слушает!

– Я достал! – торжествующе провозгласил мистер Ньюкомб. – Я принес!

– Пошла вон! – зло бросила Гюзель горничной и повернулась к англичанину: – Томас, что вы себе позволяете?

– Я достал очень важные документы! В голосе его были смешаны в равных частях очень сложные чувства. Во-первых, в нем звучало торжество: он сделал почти невозможное, достал документы невероятной важности, проявив чудеса находчивости и необычайную ловкость. Во-вторых, слышался трагический пафос: он пошел на преступление, на предательство священных интересов Британской империи, которым служили бесчисленные поколения его предков и он сам до определенного момента. В-третьих, можно было уловить в его голосе и нотки самолюбования, декадентского романтизма: вот, мол, до какой низости, до какого ужасного преступления дошел я ради прекрасных глаз восхитительной турчанки… При этом он как-то забывал о долговой расписке на девять тысяч фунтов стерлингов. Короче, в голосе мистера Ньюкомба звучали интонации, роднящие его с шекспировским Кориоланом, – смесь героизма и предательства.

– Томас, – недовольно поморщилась Гюзель, – у вас вошло в привычку будить меня по ночам из-за всякой ерунды.

– Ерунды?! – повторил мистер Ньюкомб как эхо. – Это не ерунда! Я раздобыл для вашего друга копии протоколов предварительных переговоров большевистского министра Чичерина с представителями Кемаля Ататюрка!

Гюзель лениво потянулась и, тщательно скрывая охватившее ее возбуждение, безразлично бросила:

– Всего лишь копии… ну ладно, оставьте их там, на столике, и приходите ко мне в более приличное время, когда я наконец высплюсь и приведу себя в порядок.

– Нет! – воскликнул англичанин, на которого внезапно накатил приступ осторожности. – Нет, это невероятно важные документы. Я очень рисковал из-за них, и я передам их только в собственные руки вашего бельгийского друга. И только в обмен на мою долговую расписку, – добавил мистер Ньюкомб, краснея от собственной меркантильности.

– Да-а? – протянула Гюзель, удивляясь неожиданно прорезавшейся в английском болване практичности и лихорадочно соображая, как бы его все-таки обдурить. – Ну хорошо, Томас, приходите ко мне к четырем часам, мой друг будет вас ждать.

Едва за англичанином захлопнулась дверь, Гюзель, как ракета, вылетела из постели и вызвала горничную. Через полчаса она была уже умыта и одета, а у крыльца ее ждал извозчик.

Первым делом она бросилась в известную кондитерскую лавку на Пери.

Подъезжая к кондитерской, она еще издали увидела, что лавка закрыта, а у дверей толкутся полицейские. Ударив извозчика зонтиком в спину, Гюзель приказала ему проезжать мимо кондитерской, не замедляя хода. Здесь явно был провал.

Она приказала ехать на Таксим, где в лавчонке часовщика была еще одна явка, предназначенная для экстренных случаев – именно таких, как сегодняшний.

Когда пролетка выехала на площадь, Гюзель приподнялась на сиденье и посмотрела в окно часовой мастерской. В окне не было английских каминных часов, что обозначало провал явки.