Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– М-да-а, есаул, немного вы смогли сообщить, – протянул Горецкий.

Арестованный беспокойно зашевелился, скосил глаза на хозяина кабинета и спросил шепотом:

– Меня опять уведут в тюрьму?

– Я тут не хозяин, – развел руки Горецкий, – от меня ничего не зависит. Пока не отыщется убийца полковника Шмидта, боюсь, что турки вас из тюрьмы не выпустят. Да, кстати, лица напавших на вас офицеров вы не разглядели, но хоть как-то можете их описать? Рост, голоса…

– Голоса не помню, а рост… когда лежишь, рост правильно не определить.

– Ах да, – с досадой согласился Горецкий, – вот хотя бы портсигар… Что вы можете сказать о портсигаре?

– Золотой, несомненно, – тяжелый и блестел даже в темноте, – на крышке выгравирован не то вензель, не то еще какой-то узор…

– И на том спасибо, – со вздохом сказал Горецкий. – Что ж, есаул, не могу желать вам всего доброго… – Он протянул руку к звонку, вызывающему охрану, но помедлил немного, глядя на арестованного.

Есаул смотрел обреченно, но не произнес ни слова.

– Вот вам немного денег, – полковник достал из кармана несколько купюр, – это не благодеяние, просто я не согласен с турецкими законами о содержании арестованных, – тут Горецкий вежливо кивнул поднявшему голову Джафару, – а уж сумеете ли вы отстоять эти деньги в камере, зависит от вас. Не благодарите.

Есаул молча взял деньги и вышел, понукаемый полицейским. Через несколько минут Горецкий тоже откланялся, пробормотав, что у него дела и ждать заключения судебного врача об осмотре трупов проститутки и ее сутенера он более не может. Джафар молча наклонил голову и проводил его немигающим взглядом из-под очков.

Глава двенадцатая

До вечера Бориса ни на минуту не оставляли без присмотра – либо капитан Сивый, либо его белобрысый друг с голубыми страшными глазами постоянно находились рядом. Борис не представлял, как ему выпутаться из этого скверного положения. Горецкий, должно быть, давно уже искал его, но найти человека в огромном разноплеменном и разноязыком городе посложнее, чем иголку в стоге сена. Ордынцев никак не мог передать полковнику хоть какую-нибудь весточку о себе, хоть какой-то знак. Злость на Горецкого прошла просто потому, что злиться в его положении было бы глупо. Пока автомобиль вез Бориса к какому-то таинственному «наместнику», в голове у него кое-что прояснилось. Насколько он знал Горецкого, тот был человеком обязательным и планы своих операций разрабатывал всегда очень тщательно. Борис никогда не сталкивался с личным эмиссаром Черчилля, таинственным мистером Солсбери, но, по рассказам Горецкого, знал, что тот – тоже человек очень ответственный. Не может быть, чтобы два таких опытных человека так бездарно подготовили операцию! Но, в таком случае, это значит…

Борис зажмурился, потом открыл глаза и отхлебнул здоровенный глоток пива.

Это значит, что его опять подставили. Так уже было полтора года назад в девятнадцатом, в Феодосии. Полковник Горецкий спас его из контрразведки для того, чтобы отправить в Батум, чтобы выяснить, с кем Борис связан. И сейчас абсолютно такая же ситуация. Полковник сделал Бориса подсадной уткой. С помощью Анджелы его запустили в окружение прекрасной турчанки, подсунули книгу… Разумеется, Гюзель заподозрила, что с книгой что-то не так. Для того и была ей нужна отсрочка до утра, чтобы получить инструкции от своего шефа. А Горецкий с англичанином наблюдали за ней, чтобы выяснить, с кем она свяжется в течении ночи. Но в таком случае они, возможно, следили и за ним, Борисом? Впрочем, тогда не пришлось бы вмешиваться этим подозрительным господам, у которых Борис сейчас находится. Вот уж, что называется, попал как кур в ощип!

К вечеру в задней комнатке пивной собралось еще несколько бывших офицеров. На столе вместо пива появилось несколько бутылок водки. Сивый достал откуда-то красивую, инкрустированную перламутром, гитару, тронул струны. Перехватив взгляд Бориса и неверно истолковав его, капитан показал небольшое отверстие на деке и сказал:

– Махновская пуля. Память о девятнадцатом годе… Поэтому звучит немного хрипло, но я эту гитару ни на какую другую не поменяю, она – боевая моя подруга, всю Гражданскую со мной прошла… И, лихо пройдясь по струнам, запел:

На чердаке, где перья и помет, Где в щели блики щурились и гасли, Поставили треногий пулемет В царапинах и синеватом масле.

Через окно, куда дымился шлях, Проверили по всаднику наводку, И стали пить из голубых баклаг Согретую и взболтанную водку.

И рухнули, обрушившись в огонь, Который вдруг развеял ветер рыжий, Как голубь, взвил оторванный погон И обогнал, крутясь, обломки крыши.

…Но двигались ли сами корпуса, Вдоль пепелищ по выжженному следу, И облака раздули паруса, Неся вперед тяжелую победу.

Последний раз перебрав струны, Сивый отложил гитару и встал.

– Ну, нам пора! – он кивнул Борису и пошел к дверям.

Штабс-капитан Сельцов, пропустив Ордынцева вперед, двинулся замыкающим.

– Капитан, – негромко обратился Борис к Сивому, – а как насчет оружия? Ведь мы, как я понимаю, не за яблоками в поповский сад идем? Дайте мне револьвер!

Обернувшись к Борису и скользнув по нему взглядом, Сивый с усмешкой проговорил:

– Не бойся, земляк! Тебе оружие не понадобится, мы со штабс-капитаном с этими делами сами управимся. Ты будешь только на подхвате, стрелять не придется! – И снова отвернулся.

Борис шел за ним следом, чувствуя себя все более неуютно. В спину ему дышал Сельцов, законченный убийца, для которого человеческая жизнь явно ничего не стоила. Оружия ему не дали, но вели тем не менее на какое-то дело, о котором не посчитали нужным ничего рассказать. Борис ощущал себя овцой, которую волокут на бойню.

Они шли по узким кривым улочкам Галаты, почти пустым в этот поздний час. Конечно, и здесь царила своя ночная жизнь, но она была не на виду, старалась прятаться в тень. То и дело из подворотен выскакивали какие-то темные личности, встречались друг с другом, переговаривались о чем-то и убирались восвояси.

Кое-кто из них приглядывался к движущейся по улице троице русских офицеров, но, почувствовав исходящее от них ощущение силы и опасности, тут же исчезал.