Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вот так встреча, Пантелей Григорьевич, – усмехнулся Борис.

Он поздоровался с Горецким и повел вновь прибывших к дому, расспрашивая о причинах приезда. Впрочем, Горецкий в обычной своей загадочной манере ответил ему крайне уклончиво, а Саенко сел на своего любимого конька:

– Ох и подлый же народ эти татары! Возчик-то содрал три шкуры, а вез так, что все бока отбил. И такое-то подлое место стрелка эта! Воды и то не попить, соль одна да горечь. Как этот татарин пьет – это только одно удивление. Такой воды и лошади в рот не возьмут. А его татарские коники, видно, привыкши – пьют да помалкивают. А ночевали-то как плохо у сторожа соляного… Войдя в горницу, Горецкий удивленно воззрился на мертвого поручика. Саенко перекрестился.

– Батюшки! Что ж это? Упокойник у вас? Осколком, что ли, его убило?

– Нет, – Борис помрачнел, – как ни странно, поручик Стасский скоропостижно скончался вчера вечером. Должно быть, разрыв сердца.

– Что вы говорите? – удивленно взглянул на Бориса Горецкий. – Мне казалось, что уже несколько лет я сталкиваюсь только с насильственной смертью. Резаные, колотые или огнестрельные раны – вот и все разнообразие, а сердца, кажется, у всех выздоровели.

Аркадий Петрович подошел к столу, на котором лежал покойник, и наклонился над телом. Он внимательно осмотрел лицо Стасского, присвистнул и осторожно расстегнул воротник мундира.

Борис удивленно следил за действиями полковника. Горецкий внимательно оглядел шею трупа, затем обследовал его запястья. Наконец он поднял на Ордынцева крайне озабоченный взгляд и сказал негромко:

– Этот человек не умер естественной смертью. Как большинство людей в наше время, он был убит.

В дверях раздался приглушенный вскрик. Борис обернулся и увидел на пороге Юлию Львовну.

– Как – убит? – испуганно проговорила она. – Почему вы знаете? Кто вы?

– Полковник Горецкий, Аркадий Петрович, – представил Борис своего бывшего шефа. – А это – Юлия Львовна Апраксина.

– Весьма рад знакомству, сударыня, – поклонился Горецкий, – хотя обстоятельства не слишком благоприятны… А насчет того, почему я знаю, что этот человек убит, – вот, извольте взглянуть. – Полковник показал на шею трупа, Юлия Львовна, несколько побледнев, тем не менее приблизилась и взглянула – работа сестры милосердия лишила ее брезгливости и страха перед внешними проявлениями смерти. – Вы видите, – Горецкий показывал золотым карандашиком, как будто иллюстрировал лекцию студентам-медикам, – кожа имеет характерный серовато-голубой оттенок, но особенно важны эти мелкие красные точки на шее и на запястьях. Это – точечные кровоизлияния. Кроме того, клиническая картина дополнена мелкими кровоизлияниями в глазу, – Горецкий приподнял веко, – и меньшей, чем обычно, выраженностью трупного окоченения. Судьбе было угодно распорядиться так, что мне приходилось уже видеть аналогичные трупы. Видите ли, в мирной жизни я был юристом – Борис Андреевич подтвердит вам, я читал ему в университете курс уголовного права, – но я и практиковал, был товарищем прокурора. Среди прочих дел в девятьсот двенадцатом году мне пришлось участвовать в процессе по обвинению молодого золотопромышленника Зотова в убийстве отца и жены. Отца он убил из-за наследства, а жену, как это принято в определенных кругах, – из-за кафешантанной певички. Так вот, оба трупа имели те особенности, на которые я только что обратил ваше внимание. Как выяснилось, Зотов, сибиряк no-происхождению и по месту его основных промышленных интересов, много общался с дикими народами Сибири, и у тунгусского шамана позаимствовал священный яд, малыми дозами которого шаман вводил себя в исступление при своих камланиях. Несколько большая доза того же вещества, родственного яду кураре, которым смазывают свои стрелы американские индейцы, отправила родственников Зотова на тот свет.

– Вы уверены, что в нашем случае применен тот же яд? – спросил Борис.

– Вы уверены, что это – яд, а не естественная смерть? – почти одновременно спросила Юлия Львовна.

– Конечно, у меня нет настоящей лаборатории, нет возможности произвести точный анализ, – Горецкий выпрямился, поправил пенсне, еще усилив свое сходство с университетским профессором, – но признаки, на которые я обратил ваше внимание, весьма характерны. Во всяком случае, они не наблюдаются у умерших от сердечного приступа. Но для того, чтобы еще больше увериться в моем диагнозе, я произведу небольшой эксперимент доступными мне средствами.

Аркадий Петрович повернулся к своему верному ординарцу, молча наблюдавшему за уверенными действиями патрона, и попросил:

– Саенко, голубчик, не в службу, а в дружбу, принеси мой саквояж.

– Виданое ли дело! – буркнул себе под нос Саенко. – С дороги не умывшись, не поевши, опыты над покойником устраивать… Однако вышел и вскоре вернулся с вещами полковника, которые наконец привез медлительный татарин. Открыв саквояж, Горецкий вынул оттуда мензурку, пузырек со спиртом и несколько пакетиков с порошками. Поставив мензурку на край стола, он влил в нее немного спирта и подсыпал содержимое трех пакетиков. Подняв взгляд на Бориса и Юлию Львовну, которые наблюдали за ним как зачарованные, Аркадий Петрович сказал:

– Я не буду утомлять вас химическими подробностями своего эксперимента, скажу только, что полученный мной состав не изменит своего цвета, вступив в реакцию с обычной трупной тканью. Однако в том случае, если трупная ткань содержит алкалоиды, близкие стрихнину, к каким относится яд кураре и священный яд тунгусских шаманов, мой состав изменит цвет на красновато-бурый.

С этими словами Горецкий слегка отогнул металлическим шпателем губу трупа и капнул на ее слизистую поверхность бесцветную жидкость из мензурки. Двое зрителей затаили дыхание. Капля жидкости на губе мертвеца запузырилась, будто вскипела, и отчетливо окрасилась в красно-бурый цвет.

– Что и требовалось доказать, – профессорским тоном произнес Аркадий Петрович, выпрямляясь и поправляя пенсне.

Юлия Львовна перевела дыхание и вполголоса проговорила, обращаясь к полковнику:

– Вы утверждаете, что покойного Стасского отравили этим самым ядом?

– Я уверен почти на сто процентов.

– И яд, насколько я знаю, действует на организм человека очень быстро? – настойчиво спрашивала она.

– Да, от пяти до пятнадцати минут, это зависит от индивидуальных особенностей организма.

– Очень интересно, – встрепенулся Борис, – вчера вечером мы все находились вместе примерно полчаса до смерти Стасского, и все видели, что он ел и пил, вернее, кажется, он только пил вино… – Но ведь это значит… это значит, что его убил один из тех, кто находился вчера в этой комнате… один из нас! – воскликнула Юлия Львовна.

В глазах ее Борис заметил не испуг, а сильное удивление.

В дверях появились капитан Сильверсван и лейтенант Ткачев.