Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Горецкий подошел к ним и направил свет фонаря в лицо ночному гостю.

– Что?! – изумленно воскликнул Борис не веря своим глазам. – Это вы?

Перед ним со скрученными за спиной руками стоял, тяжело переводя дыхание, ротмистр Мальцев.

К 10 октября 1919 года на орловском направлении Красная Армия имела шестьдесят две тысячи штыков и сабель, более тысячи пулеметов и двести семьдесят орудий против двадцати двух тысяч штыков и сабель, трехсот семидесяти пулеметов и семидесяти двух орудий Добровольческой армии. Тем не менее белогвардейцы, владея инициативой, продолжали наступление. Главком РККА С.С. Каменев[35] отдал приказ о контрнаступлении двумя ударными группами. Однако Добровольческая армия продолжала наступать и 10 октября захватила Кромы, а 13 октября – Орел. Ударная группа красных и Эстонская стрелковая дивизия наступали на Кромы и Орел. Обстановка на фронте менялось ежечасно. В ночь на 20 октября «добровольцы» оставили Орел, в который вступили 3-я Латышская стрелковая бригада и Эстонская стрелковая дивизия. Белогвардейцы пытались вернуть утраченную инициативу и вновь захватить Орел. Особенно ожесточенные бои развернулись в районе Кром, которые несколько раз переходили из рук в руки. Тяжелые бои продолжались. 3 ноября красные ввели в образовавшийся прорыв кавалерийскую дивизию Примакова,[36] которая, выйдя в тыл противнику 4 ноября, овладела Понырями, 5 ноября – Фатежем, а 15 ноября – Льговом. 17 ноября Эстонская стрелковая дивизия заняла Курск. Стратегическая инициатива перешла к Красной Армии. Началось быстрое отступление деникинских войск.

Горецкий явился под вечер и был мрачнее тучи.

– Аркадий Петрович, мне нужно с вами поговорить! – заявил Борис.

– Вот именно, голубчик, у меня тоже есть для вас новости, – вздохнул Горецкий. – Дела мои в Ценске закончены, и наше с вами общее дело мы благодаря вам и Саенко довели до логического конца, хотя и с большими сложностями. Допросил я ротмистра Мальцева, он совершенно спокоен, ведет себя мужественно, чего я и ожидал. Такого человека надобно иметь в единомышленниках, а не во врагах! И на черта он связался с Петлюрой? – вздохнул Горецкий.

– Послушайте! – встрепенулся Борис. – За всей этой суматохой мне только сейчас пришло в голову: если предатель – не штабс-капитан Коновалов, то кто же тогда убил коновода Пряхина и зачем?

– Я задал ротмистру этот вопрос, и он ответил, что Пряхина убил он, потому что Никифор Пряхин, будучи в госпитале, совершенно случайно подслушал разговор Мальцева с Кулябко. Разговор был конфиденциальный, и, если бы Пряхин начал болтать, кое-кто мог бы заинтересоваться, а Мальцев должен был быть вне подозрений.

– Как Кулябко оказался в госпитале?

– Так он же служил там заместителем начальника по снабжению. А вы не знали? – удивился Горецкий. – В общем, они так и не поняли, слышал ли Пряхин что-нибудь, но рисковать не могли, оставляя его в живых… Не один Пряхин был его жертвой в Ценске. Когда Кузнецов узнал о задуманной мной проверке пятерых подозреваемых при помощи пакетов с фотографической бумагой, он решил переиграть меня и подставить в качестве подозреваемого есаула Бережного. Естественно, Бережного нужно было убрать, пока его не арестовали. Бережной хорошо знал Мальцева и впустил его к себе, ничего не подозревая. Этим он подписал себе смертный приговор. Значит, так, голубчик Борис Андреевич, послезавтра я выезжаю в Новороссийск, а вам надлежит подождать три дня, кстати, отдохнете пока, рану подлечите, к тому времени я вам пришлю инструкции, куда ехать.

– Но я должен позаботиться о Варе, – растерялся Борис.

– Вот об этом я и хотел поговорить. В Новороссийске у меня будет возможность устроить вашу сестру на пароход, отправляющийся в Константинополь. Это хорошая возможность для нее покинуть Россию.

– Вы считаете, что это необходимо? – упавшим голосом спросил Борис.

– Более чем, – сухо проговорил Горецкий, – я вам настоятельно советую использовать представившуюся возможность, а не ждать, когда объявят официальную эвакуацию.

– Что вы говорите? Неужели такое возможно?

– Дурные вести с фронтов, голубчик, – вздохнул Аркадий Петрович, – очень дурные.

Он отвернулся к окну, помолчал немного, потом сказал:

– Вы же знаете: существовал проект: в начале сентября, когда погода еще теплая и полно везде корма для лошадей, собрать кулак из лучших полков и идти на Москву. Не думаю, чтобы красные тогда смогли нас остановить. А если судить по рейду генерала Мамонтова у Тамбова, где население встречало его с радостью и пополняло его ряды, то и войска, шедшие на Москву, ожидал бы такой же прием. Разумеется, это был очень смелый план, Лукомский очень стоял за него. Но Антон Иванович… надо было срочно решаться, а они все судили да рядили. И он не сказал своего веского слова вовремя. А теперь уже поздно, – жестко закончил Горецкий.

– Неужели поздно? – Борис сжал руки в кулаки и подошел вплотную к полковнику. – Значит, все напрасно и не видать нам никакой победы?

– После Орла кончились степи, и начинается лесополоса, где коннице воевать значительно труднее.

– Мне это известно, – саркастически улыбаясь, вставил Борис.

– А пехота у красных гораздо многочисленнее, – продолжил Горецкий профессорским голосом, как будто читал лекцию в аудитории университета.

– Что вы мне прописные истины рассказываете! – взорвался Борис. – Вы все всегда знаете, что же теперь будет?

– Поручик! – В голосе Горецкого не осталось ничего профессорского, пенсне слетело с носа и закачалось на шнурочке. – Не забывайтесь!

– Виноват, господин полковник! – угрюмо проговорил Борис.

– Ох, Борис Андреич, хотел бы я быть не прав! Но ожидать нужно самого худшего… Пока шло время, красные смогли подтянуть освободившиеся силы с других фронтов. Наши полки дрались геройски, не мне вам рассказывать, но они измотаны штопкой прорех – фронта-то сплошного не было. Были отдельные группы войск, а между ними – никого. Красным просто просочиться. Резервов у нас нет, в общем, начался отход, – произнес Горецкий роковое слово. – Отступают с боями, но отступают и будут отступать – время упущено. Так что собирайте сестрицу вашу – все, что смогу, для нее сделаю…

– Благодарю вас… Аркадий Петрович, у меня еще одно дело к вам, – нерешительно начал Борис.

– Слушаю вас, голубчик, – рассеянно ответил полковник, поворачиваясь к лампе, и тут Борис отметил, как он постарел и плохо выглядит.

Борис развернул холстину и разложил на столе картину Мантеньи. Горецкий удивленно сверкнул пенсне и склонился над столом.

[35] Каменев, Сергей Сергеевич (1881–1936) – советский военачальник, участник Первой мировой войны, полковник. С сентября 1918 по июль 1919-го – командующий Восточным фронтом. С июля 1919 по апрель 1924-го – главнокомандующий Вооруженными силами республики.

[36] Примаков, Виталий Маркович (1897–1937) – командир Красной Армии. В январе 1918 г. сформировал первый полк Червонного казачества, которым командовал до августа 1919 г. Затем командир бригады Червонного казачества, начальник кавалерийской дивизии, кавалерийского корпуса.