Антология исторического детектива-32. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Господин полковник, – он запыхался, даже спускаясь по лестнице, – господин полковник, позвольте кое-что уточнить. Коль скоро вы прибегли к моей помощи в деле проверки пятерых офицеров…

– Ну да, я попросил вас передать им якобы секретные пакеты, каждому – свой, – нетерпеливо сказал Горецкий.

– Я позволил себе провести некоторые расследования, – невозмутимо продолжил полковник Кузнецов.

– Что? – изумленно вскричал Горецкий. – Да кто вас, собственно… А впрочем, простите, продолжайте, – опомнился он.

– Я в этом городе представляю военную контрразведку, – проговорил Кузнецов, – прошу не забывать… Так вот, я поинтересовался прошлым всех пятерых офицеров, а также местонахождением их семей, по возможности.

– И что же вам удалось выяснить? – отрывисто спросил Горецкий.

– Послужной список всех пяти чрезвычайно хорош, – с готовностью начал полковник Кузнецов, – кое-что меня насторожило только в одном случае.

Борис прислушался, думая, что Кузнецов расскажет сейчас про странные отлучки полковника Азарова, но тот продолжал:

– Именно есаул Бережной был не вполне благонадежен. По достоверным сведениям, брат его служит у красных, в конной армии Городовикова.

Горецкий поднял глаза на Кузнецова, и в первый раз за этот день Борис увидел в его глазах неподдельный интерес.

– Родной брат? – спросил он.

– Родной, – утвердительно кивнул Кузнецов. – Артемий Бережной.

– Так-так, – протянул Горецкий и вышел на улицу.

– Ну вот, – начал Борис, когда они уже сидели в пролетке, – все сходится, отбросьте ваши сомнения, господин полковник.

– Как раз теперь они усугубились, – тихо ответил Горецкий, покосившись на спину извозчика. – Во-первых, мне не нравится этот сигнал «надежного информатора». Слишком уж своевременно этот сигнал поступил. Только-только мы с вами обнаружили засвеченную бумагу в конверте есаула – и тут же происходит вся эта цепочка событий: слишком неуклюжая акция господ контрразведчиков, самоубийство есаула… слишком все вовремя! И полковник Кузнецов с его откровениями… Как раз вовремя находит брата Бережного, который оказывается у красных. Само по себе это еще ничего не доказывает – сейчас такое время, война всех разметала. Вполне может быть, что один брат у белых, второй – у красных, а третий – вообще у Махно. Меня настораживает этакая своевременность всего. Такое впечатление, что кто-то стоит за этими событиями, кто-то подсовывает нам эту карту – есаула Бережного.

– Но кто – сам полковник Кузнецов? – изумился Борис. – Вы его подозреваете?

– Да нет, – досадливо отмахнулся Горецкий. – Этот – просто туповатый служака, привык делать, что прикажут. Если бы не Гражданская война, он бы дальше штабс-капитана никогда не дослужился. А впрочем, все это только мои догадки на уровне подсознания, без доказательств на одной интуиции далеко не уедешь. Нет никаких доказательств, что Бережному помогли застрелиться! Никто не видел никого постороннего.

– А если все же предатель – он? Ведь брат у красных – это мотив, – напомнил Борис. – И я не могу избавиться от чувства вины. – Борис ближе придвинулся к Горецкому. – Если бы я не проиграл ему «парабеллум»…

– Если бы вы не проиграли ему «парабеллум», он застрелился бы из другого оружия. Неужели вы думаете, что у этого романтического горца при его любви к оружию не нашлось бы из чего застрелиться? Опять-таки если принять версию, что он застрелился. Представьте себя на его месте, вам это будет легче, чем мне: вы его лучше знали. Итак, он настоящий джигит, казачий офицер, видит подбирающихся к своему дому контрразведчиков… Допустим, он чувствует, что господа прибыли по его душу. Что бы он сделал?

– Думаю, что попытался бы бежать, – честно ответил Борис.

– Вот именно! – воскликнул Горецкий. – Исходя из нарисованного вами психологического портрета, я тоже делаю вывод, что Бережной в таком случае попытался бы убежать. Побег мог удасться или не удасться, но попытку он бы сделал. Но вчера у него были все шансы на удачный побег. Среди посетивших этот дом был всего один офицер – штабс-капитан Полуэктов, остальные – из бывших жандармов, ни стрелять как следует не умеют, ни догнать бы Бережного не смогли. Самоубийство для такого абрека – трусость, побег, напротив, нормальный поступок настоящего мужчины, для которого не зазорно украсть оружие или коня, но зазорно купить за деньги. И времени у него было предостаточно, я спрашивал: шли эти «контрразведчики» долго, оружием бряцали, слышно их было далеко. Потом разбудили еврейское семейство, там, где дети, всегда гвалт, особенно у евреев. И вот вместо того чтобы выскочить в окно и уйти, казачий офицер стреляет себе в висок, как влюбленный гимназист! Что за оказия, право слово! – Аркадий Петрович взмахнул руками, отчего пенсне слетело с носа и заболталось на шнурке.

– М-да, меня-то вы почти убедили, но доказательств по-прежнему у вас нет, – протянул Борис.

– Сам знаю, – сердито прошипел Горецкий. – Но вот что я сделаю. Во-первых, поинтересуюсь, что это за таинственный информатор. Ведь, судя по всему, портной Блюмкин живет в Ценске достаточно давно, и многие его знают. Тогда кто же мог перепутать его со знаменитым эсером? Во-вторых, выясню у полковника Кузнецова, каким образом он получил достоверные сведения насчет того, что брат Бережного в Красной Армии. Пусть он поточнее определит источник этих сведений, я сам с ним побеседую. А дальше будем действовать по обстоятельствам.

«Я тоже предприму кое-какие действия», – подумал Борис.

Про частые отлучки полковника Азарова он так и не успел рассказать Горецкому. Когда все так удачно разрешилось, когда вчера ночью подозрения пали на есаула Бережного, Борис просто забыл упомянуть о полковнике и о том, как Борис раскрыл его тайну. А по совести говоря, не забыл, а не хотел привлекать внимание Горецкого к Софье Павловне. Но в свете событий сегодняшнего утра все представлялось по-другому. Сын-идиот, разумеется, имел место, но разве не мог Азаров использовать его как прикрытие для других тайных дел?

Глава пятая

На окраине Ценска возле колодца терские казаки из корпуса генерала Шкуро[23] поили лошадей. Они по очереди поднимали воду ведрами, наливали ее в большую деревянную колоду и подводили к ней фыркающих, нервно переступающих лошадей. Дело это было долгое, и дожидающиеся своей очереди казаки сидели в сторонке, покуривая и лениво переговариваясь.

Саенко подошел к этому казацкому клубу и, вежливо откашлявшись, поздоровался:

– Здорово, земляки!

– Хохол казаку не земляк, – грубо ответил средних лет казак с большим, сильно смахивающим на красную картофелину носом.

[23] Шкуро (Шкура), Андрей Григорьевич (1887–1947) – белогвардейский генерал-лейтенант из семьи казачьего офицера. Участник Первой мировой войны, полковник. В 1918 г. создал казачий отряд, был начальником Кубанской казачьей бригады, дивизии в армии Деникина. С мая 19-го г. – командующий 3-го Кубанского конного корпуса. Войска Шкуро отличались особой жестокостью и недисциплинированностью. После разгрома белогвардейцев эмигрировал, был во Франции наездником в цирке. В 1939–1945 гг. сотрудничал с гитлеровцами. В 45-м г. задержан англичанами в Австрии и выдан советскому командованию. Повешен.