— Господи…
— И, если королева вздумает отплатить мужу по древнему закону возмездия…
— Она будет совершенно права!
— Вы так думаете? Гектор хотел ответить на последний вопрос целым рядом бесспорнейших доказательств, но вдруг у него все закружилось перед глазами, сознание померкло, и он тяжело опустился головой на колени Маргариты.
Тогда королева позвала:
— Нанси, Нанси!
Камеристка, видевшая и слышавшая все через замочную скважину, вбежала в столовую.
— Знаешь ли ты, — спросила ее королева, — зачем это чудовище наваррский король дал свое кольцо юноше?
— Нет! — нагло соврала Нанси.
— Чтобы он подготовил подставы. Король увозит Сарру в Гасконь.
— Ну что же, — сказала Нанси, — ему остается только подарить своей возлюбленной неракский замок.
— Может быть, он так и сделает.
— А как относится господин Ожье к этой истории?
— Он считает поступок наваррского короля подлым и говорит, что королева имеет право отомстить.
Маргарита ласково взяла обеими руками голову спящего и повернула ее немного к свету. Ожье улыбался во сне.
— Ручаюсь, что ему грезится сладкий сон! — заметила Нанси.
— Не правда ли, он довольно мил? — сказала Маргарита.
— Он прелестен! — с жаром подтвердила камеристка.
Маргарита ничего не сказала в ответ и только густо покраснела, а Нанси подумала: «Насколько я вижу, наша клубника совершенно созрела!»
XXX
Итак, вдовствующая французская королева очутилась перед совершенно незнакомым ей старым замком. Осмотревшись вокруг себя, она убедилась, что все ее спутники — их было четверо замаскированы. Один из них предложил ей руку и молча повел ее в замок. Королеве оставалось только подчиниться — что она могла сделать?
Ее провели через ряд комнат в большой зал, посредине которого находился стол, где лежали пергамент, перья и чернила. Екатерину поразило, что многие места зала были завешаны; но она сейчас же поняла, что под завешанными местами должны были находиться гербы владельца замка, по которым можно было бы догадаться, кто это такой.
Перед столом стояло кресло.
— Ваше величество, — указывая на последнее, сказал Екатерине ее спутник, — потрудитесь присесть.
— К чему здесь пергамент и перья? — тревожно спросила королева.
— О, не беспокойтесь, ваше величество! Мы не собираемся заставить вас подписывать свое отречение.
— Что же я должна написать?
— Несколько слов вашему сыну-королю, чтобы успокоить его.
Королева мрачно оглянулась и сказала:
— Берегитесь, господа!