— Государь, если вы дадите мне герцога Крильона с несколькими десятками гвардейцев, то все эти швейцарцы вовсе не понадобятся. Я могу указать место, где в данное время находятся герцог Гиз, герцогиня Монпансье и шестнадцать вождей лиги, злоумышляющие на жизнь и корону вашего величества!
V
Мовпен думал, что король сейчас же начнет расспрашивать его. Но Генрих III отнесся к сообщению своего шута совершенно безучастно и сказал:
— Готов держать пари, что Мовпен хочет посоветовать мне то же самое, что и вы, государыня! — Он подошел к окну и сказал: Посмотри-ка, Мовпен, какие прелестные войска!
— О, да, государь, швейцарцы имеют отличный вид, это правда, но… но все-таки не следовало бы пренебрегать угрозами горожан взять штурмом Лувр и низложить ваше величество!
— А, так они замышляют это? — равнодушно ответил Генрих. Ну так, значит, они — сумасшедшие или просто еще не видели моих швейцарцев! — и король снова стал любоваться солдатами, которые теперь повзводно входили в Луврские ворота.
Крильон потерял терпение.
— Так что же прикажете, ваше величество? — спросил он, подходя к королю.
— Ничего, — ответил Генрих.
— Как ничего, государь? — воскликнул герцог.
— Милый мой Крильон, в данный момент у меня имеются более серьезные занятия, чем забота о каких-то глупых заговорщиках. Прежде всего надо разместить на постой швейцарцев…
— Этим займется мсье д'Эпернон, государь!
— О, да, — с радостью отозвался д'Эпернон, чрезвычайно боявшийся, как бы ему, в силу его нового звания полкового командира швейцарцев, не было поручено арестовать герцога Гиза.
— А затем, — продолжал Генрих, — не следует забывать, что завтра — день похорон моего брата!
— Но это ровно ничему не помешает, государь, — заметила Екатерина.
— Ах, господи, ваше величество! — с нетерпением возразил король. — Кто может поручиться, что эти горожане не окажут сопротивления? А ведь если ночью начнется бой…
— Ну, так солдаты покажут горожанам, что значит бунтовать!
— Да, но нельзя будет завтра похоронить брата!
— Государь, прежде всего надо заботиться о короне, а потом…
— Государыня, у меня имеются швейцарцы!
— Но чего же колебаться в таком случае?
— Если бой начнется ночью, завтра нельзя будет устроить похороны…
— Так их отложат!
— Это невозможно: я уже назначил начало печальной церемонии на девять часов утра. Мы с отцом Василием сегодня все решили, кающиеся готовы, монахи тоже. Поэтому оставим горожан мирно составлять свой заговор и отложим политические заботы на послезавтра.
Крильон и Мовпен скорбно переглянулись. Королева- мать, не говоря ни слова, повернулась и вышла из комнаты, сделав Крильону какой-то знак.
Тогда герцог подошел к Генриху и сказал:
— Значит, у вашего величества нет для меня приказаний на сегодня?
— Нет никаких, добрый мой Крильон!
— Тем лучше, государь, потому что я устал и отправляюсь спать.
— Покойной ночи, друг мой Крильон!