Мовпен закусил губу и сказал:
— Уж не хотите ли вы дать понять, что считаете меня горбатым?
— Ну вот еще, — спокойно ответил Крильон, — горбатые по большей части отличаются умом, а вы… вы — просто глупый уродец!
— Браво, Крильон! — крикнул король.
Мовпен кинул на герцога злобный взгляд, но не нашелся, что ответить. Считая, что у Крильона ему не повезло, он взялся за замаскированного, который скромно стоял в стороне, ожидая, что король обратится к нему еще с какими-нибудь вопросами.
— Ну-с, господин колдун, — сказал ему Мовпен, — раз уж вы такой мастер, то не погадаете ли и мне?
— С удовольствием, — ответил замаскированный, а затем, взяв руку шута и рассмотрев ее, продолжал: — У вас будет очень беспокойная жизнь!
— Да? Вот как! А в чем будет заключаться беспокойство?
— В том, что вы будете не раз и нещадно биты!
— Кем же это?
— Всеми, кого вы позволите себе оскорбить своими нескромными и неостроумными шутками.
Мовпен невольно схватился за эфес шпаги и крикнул:
— Ну, это мы еще посмотрим!
— А вот увидите, увидите! Это так же видно, как и то, что с вами произойдет двойное превращение: одно — в груди, а другое — в ножнах!
— То есть как же это?
— А вот как: шпага в ваших ножнах точно так же превратится в посох канатного плясуна, как душа дворянина превратилась в вашей груди в душу шута дурного характера. — Сказав это, замаскированный презрительно отвернулся от Мовпена и, обращаясь к королю, продолжал: — Насколько я могу судить, вашему величеству нечего больше спросить у меня? В таком случае разрешите мне уйти!
— И заплатите мне как следует за мои предсказанья! насмешливо добавил Мовпен.
— Ошибаетесь, — ледяным тоном возразил замаскированный, — я ровно ничего не беру за предсказание судьбы!
— Даже от короля? — спросил Генрих III.
— Именно от короля! — ответил незнакомец и, глубоко поклонившись, исчез в дверях.
Когда он вышел, Генрих III посмотрел на Крильона и сказал:
— Ну, что вы думаете об этом человеке, герцог?
— Ровно ничего, государь. Я не знаю, сказал ли он правду или солгал.
— Конечно, солгал, — вставил свое словцо Мовпен, — и ваше величество отлично поступите, если потребуете экипаж, чтобы отправиться в Шато-Тьерри.
— Но если этот человек сказал правду и брат уже умер?
— Ну, так это лишнее основание съездить в Шато-Тьерри, чтобы доставить оттуда тело почившего со всей помпой.
— Увы, — вздохнул король, — самые пышные похороны не воскрешают!
— Нет, конечно, но смягчают горе. А ведь ваше величество такой мастер в устройстве помпезных процессий! Я уверен, что торжественное перевезение тела герцога Франсуа будет чудом своего рода! Спереди пойдут кающиеся в белом, потом кающиеся в синем, потом серые монахи…
— Ты с ума сошел! — с негодованием перебил его король. Монахи должны идти впереди кающихся, так и в ритуале указывается!
При этих словах Крильон и Нансери переглянулись почти с испугом — уж слишком проступало в этом диалоге все убожество короля!