В этот момент послышался недовольный голос короля:
— Но ты совсем с ума сошел, Можирон! Эти ворота способны выдержать какую угодно осаду!
— Ваше величество, не беспокойтесь из-за таких пустяков! ответил Можирон. — Я нарочно познакомился вчера с пономарем, а он припас мне лестницу и рассказал кое-какие подробности. По-видимому, изнутри эти ворота заперты просто железным брусом. Мне достаточно будет влезть на стену, спрыгнуть вниз, сбить замок и…
— И ты нам откроешь изнутри ворота!
— Точно так, государь! — с этими словами Можирон скрылся во мраке и скоро вернулся с переносной лестницей.
Эту лестницу быстро приставили к стене, и Можирон взобрался по ней на стену. Король и трое миньонов остались внизу. Взобравшись, Можирон оглядел сад и затем сказал, свесившись к улице:
— Света нет, сад пуст, даже собаки не видать… голубка спит на голубятне!
— Тем лучше! — отозвался снизу король. — Соскакивай скорее в сад и открой нам, а то чертовски холодно!
Можирон исчез, и вскоре глухой шум падения известил короля, что его любимец соскочил на землю. Некоторое время Можирон просидел слегка оглушенным на земле, но затем вскочил и подбежал к воротам. Здесь он обнажил шпагу и вставил кончик ее в замочную скважину, чтобы отпереть ворота.
— Да поторопись ты! — крикнул ему король через ворота. Адски холодно.
Однако Можирон не имел времени ответить, так как в этот момент его оглушил сзади страшный удар рукояткой шпаги по затылку. Можирон был так изумлен этим неожиданным нападением, что даже не крикнул. Но увидав, что на него наступает с обнаженной шпагой какой-то человек, он отскочил в сторону, прижался к воротам и в свою очередь обнажил шпагу.
— Чудак! — сказал незнакомец. — Как верно то, что я дворянин, а ты — мерзкий скандалист, так я пригвозжу тебя шпагой к этим воротам!
— Ко мне! — крикнул Можирон.
Шпаги обоих противников скрестились, и звон оружия донесся до короля и миньонов.
— Господа, — сказал Генрих III, — крошку-то, оказывается, стерегут! Что делать, по-вашему?
— По-моему, следует идти спать! — ответил Келюс, не понимавший, как можно рисковать жизнью из- за любовного приключения.
Эпернон, как осторожный человек, промолчал. Только Шомберг крикнул:
— Идем ему на помощь!
— Ладно! — отозвался король, зевая во весь рот. — По крайней мере, таким путем можно будет согреться, а то ужасно холодно.
Шомберг уже лез по лестнице. Тем временем Можирон и защитник Берты Мальвен ожесточенно бились. Уже два раза шпага незнакомца касалась груди миньона, но последний стойко продолжал сражаться, будучи учеником Генриха III, которого называли лучшим фехтовальщиком Франции.
— А! Шпагой-то ты умеешь владеть! — крикнул гасконец. — Ну да мы посмотрим! — и, изловчившись, он отвел выпад Можирона, после чего нанес ему вторично такой удар эфесом по голове, что миньон без сознания рухнул на землю.
В этот момент на стене показался Шомберг.
— Вот как? — сказал гасконец. — Значит, их было двое? Шомберг соскочил на землю. На стене появился третий враг.
— Да этими молодцами просто дождит! — воскликнул гасконец. — Ну, черт возьми, мне придется сыграть роль солнца и прекратить дождь! — и, говоря это, защитник Берты прислонился в свою очередь к стене и встал в позицию с уверенностью истинного мастера шпаги.
IV
Шомберг был очень храбр, но той слепой, животной, дурацкой храбростью, которой вообще отличаются тевтоны. Он мало понимал толка в рыцарских обычаях и бросился на противника Можирона без всяких актов вежливости, обычных для французской дуэли, и даже без необходимого парада.
— Вам незнакомы даже азы нашего благородного искусства, и я мог бы убить вас, как цыпленка! — насмешливо заметил ему гасконец и, сделав резкое движение шпагой, сразу выбил оружие из рук остолбеневшего Шомберга. Заметив это, защитник Берты Мальвен произнес: — Перейдем к другому!
В то время как Шомберг смущенно подбирал свою шпагу, гасконец обратился к вновь появившемуся противнику.
Последний тоже соскочил со стены; он был замаскирован.
— Вот как? — захохотал гасконец. — Вам угодно сохранить инкогнито? — и он поднес кончик шпаги к его лицу.