― Я помогу, ― говорит быстро Хэнк.
― Не нужно. ― Окидываю комнату взглядом, насчитывая там не больше тридцати человек. Игра не займет много времени, и затем я смогу вернуться обратно к себе в студию на вечерние занятия.
― Мне казалось, я должен как-то поучаствовать во всем этом, в какой-то мере внести свой вклад. Ты понимаешь? ― Его голос кажется таким искренним. ― И тем более это кажется довольно неплохим времяпрепровождением.
― Существуют множество мест, где ты мог бы помо… ― Я вскрикиваю, когда дедушка Барнс хватает меня за задницу, когда прохожу мимо него.
― Эй, ― Хэнк указывает на него пальцем, ― держи свои руки при себе.
Мистер Барнс хмурит свой морщинистый лоб.
― Мне восемьдесят, сынок, но я был бы рад выйти с тобой и преподать тебе урок, как нужно разговаривать со старшими.
― Какие-то проблемы, Олив? ― Миссис Блэк выкрикивает из дальней части комнаты. Ее раздражающий учительский тон заставляют меня ощетиниться.
― Нет, все в полном порядке. ― Я указываю своим подбородком в сторону стола для бинго. ― Просто проходи вперед.
Хэнк наклоняется и приближает свое лицо к мистеру Барнсу.
― Держи руки при себе, старый извращенец, или я скажу им лишить тебя шоколадного пудинга.
― Эй ты…
― Спасибо вам за ваши слова, мистер Барнс. ― Хэнк повышает свой голос, чтобы скрыть его сердитое бормотание. ― Счастлив находиться здесь.
Миссис Блэк резким движением руки указывает мне разобраться с этим. Поэтому я поспешно направляюсь к столу для бинго. Хэнк только что защитил мою честь или что-то вроде того? И почему это заставляет меня ощущать, как в груди разливается приятное тепло?
― Думай о черной лакрице, думай о черной лакрице, о черной гребанной лакрице, ― я бормочу себе по нос, когда поворачиваюсь лицом к пожилой толпе (прим. пер.: лакрица — это та же солодка, с травянистым привкусом).
― Лакрица? ― Он стоит рядом со мной, его рука расслабленно покоится на рычаге барабана лототрона.
― Ничего. Просто дай мне уже в руки этот гребанный шар.
― Прости? ― На губах парня растягивается улыбочка, и он поворачивает ручку лототрона, шары начинают перемешиваться, ударяясь о серебристый барабан.
― Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. ― Стараюсь изо всех сил улыбаться пожилым людям, которые сидят за рядами столов, и в то же время игнорировать усмехающуюся Кендейс, расположившейся в дальней части комнаты.
— Вот возьми, ― Хэнк передает мне шар.
― О-45,― выкрикиваю я, и игра начинается.
По комнате проносится тихое бормотание, и миссис Блэк начинает играть на пианино, стоящем рядом с парадным входом, который сейчас залит солнечным светом. Забавная мелодия «Украсьте зал» задает праздничное настроение, в то время как мы с Хэнком называем номера шаров (прим. пер.: «Украсьте зал» ― известная рождественская и новогодняя песня на английском языке, ставшая популярной в начале XIX века, которая не только поется во время зимних праздников, но и используется во многих художественных произведениях).
― Как часто ты помогаешь тут? ― спрашивает он.
― Примерно раз в неделю, ― отвечаю я, после того как произношу следующий номер.
― Это так мило с твоей стороны.
― Это часть моей работы. Быть владельцем бизнеса ― означает по возможности помогать людям.
― В этом случае, я хочу последовать твоему примеру.
― Как я уже сказала ранее, есть множество мест, где бы ты мог провести свое время с пользой, помогая людям. ― Я не хочу, чтобы он присутствовал в моей жизни больше, чем это необходимо.
Хэнк передает мне еще один шар, и на этот раз его пальцы задерживаются на моих чуть дольше, чем до этого. Это прикосновение пронзает меня взволнованным ощущением, несмотря на то что я изо всех сил стараюсь игнорировать его. Почему он так приятно пахнет? Чистотой и чем-то невообразимо мужским, плюс к этому всему сладостью, что вчера витала у него в магазине. Это неправильно, что парень пахнет настолько приятно.
Господи, думай о черной лакрице, о черной лакрице.