Отпущение грехов: читать начало книги онлайн

– Не жирно, – я хохотнул, вспомнив, какую сумму мне заплатили за Корнийца.

– Тебе хватит. Отпущение грехов гораздо больше стоит. А его еще заработать надо. Такие вещи за легкую прогулку не предлагаются.

– Здесь я с тобой соглашусь. А почему я?

– Понимаешь ли, я слегка поторопился, взяв на себя набор группы. Стал думать, кого пригласить – а в голове пустота. Трое сослуживцев от облучения померли, один удавился, еще один из окна выбросился. Двое в психушке. От них проку – как с козла молока. А тут ты позвонил, и я подумал – а почему бы нет?

– Действительно, – съехидничал я. – Почему нет? Только мне не особенно привычно в деревне работать.

– Ты не понял, – отмахнулся Ружин. – Они к началу войны ставку главнокомандующего поближе к линии фронта перенесли. В город. Так что деревня отменяется. Ну, как тебе предложение?

– Цепляет, – подумав, признал я.

– Значит, по рукам?

Я первым протянул руку и с удовольствием отметил, что Ружин облегченно вздохнул. Значит, действительно нуждался – не просто в напарнике, а именно во мне. Это была какая-никакая гарантия взаимопонимания.

– Тогда сегодня в восемь я жду тебя у входа на авиавокзал.

– Почему такая спешка?

– Черт! – он хлопнул себя по лбу. – Самое главное забыл. Начало войны назначено на ноль часов ноль минут через четыре дня, включая сегодняшний. Операция под кодовым названием «Пирл Харбор». Не очень оригинально, правда? Только сотня храмов уже заминирована, и неизвестно, каких и где. Так что простым разминированием предотвратить войну не удастся. Лихо?

– С размахом, – согласился я. – Собственно, в их лихости я уже не сомневаюсь. А меня как-то все больше и больше на добрые дела тянет.

– Значит, договорились? В восемь у авиавокзал. У тебя инструмент свой?

– Свой.

– Прихвати его.

– Кто нас с инструментом в самолет пустит? – удивился я.

– А кого мы спрашивать будем? – еще больше удивился он. – Нам аккуратно выделят отдельный борт, так что не переживай.

– Тогда нет вопросов, – я еще раз пожал его протянутую руку, после чего Ружин поднялся из-за стола и пошел к выходу, оставив меня допивать заказ, которого было еще – бокал пива и порция коньяку.

Мелко глотая благословенный богами и прочими потусторонними существами напиток, я думал о деле, в которое ввязался хоть и по собственной воле, но нежданно-негаданно.

Все выглядело как-то нереально. «Вестники Судного дня» со средневековыми кровожадными инстинктами. Наверняка все, как один, параноики. Мечети, кирхи и синагоги, готовые взлететь на воздух. Бред. Впрочем, моя собственная жизнь в глазах любого обывателя выглядела не меньшим бредом, однако я жил и не замечал в ней ничего противоестественного. Дело привычки.

Но чем больше я раздумывал над предложением Ружина, тем сильнее проникался мыслью, что в это дело ввязался напрасно. Непривычная работа в незнакомых условиях – хуже не придумаешь. Куда спокойнее оставаться в городе, пусть даже меня здесь ищут корешки Корнийца. В городе все привычно, здесь я каждую лазейку знаю. А это позволит выжить при любом раскладе.

Однако я уже дал слово, значит, не имел права отрабатывать назад. Дурацкая привычка лезть туда, куда собака нос не совала!

3

Возвращаясь домой, я внимательно поглядывал по сторонам. Между прочим, имел на это полное право – в конце концов, кто такой Ружин и с чем его употребляют, доподлинно еще неизвестно. Не факт, что автобиография, которой он разразился в баре, соответствовала действительности. Я под пиво о себе могу еще и не такое наплести. Очень удобно, когда нет возможности проверить твои слова на раз-два, а подогретая алкоголем фантазия фонтанирует.

Однако ничего подозрительного не произошло, и это в некоторой степени опровергало мои подозрения в отношении журналиста – вряд ли тот был связан с корешками Корнийца. Будь иначе, они не стали бы откладывать в долгий ящик наказание меня, виновника их последних треволнений – раз уж этот виновник был вполне конкретно обозначен их посыльным.

Впрочем, чтобы убедиться, что Ружин не враг, желательно было добраться до аэропорта, взойти на борт и сказать последнее «прости» городу, когда он поплывет под крылом самолета. А со стопроцентной уверенностью я смогу утверждать это лет через десяток, когда страсти улягутся и я, если останусь в живых, вспомню о приключении, лежа на тахте с зажатой меж пальцев рюмкой коньяка и поглядывая на экран телевизора сквозь полуопущенные веки. Вот тогда у меня уж точно никаких сомнений не будет, и я смогу с полной определенностью сказать: «Да, Ружин – честный малый». Или же наоборот.

Дорога в аэропорт тоже обошлась без приключений, отчего я, миновав прозрачные двери пассажирского терминала, испытал несказанное облегчение. Правда, с долей веселой обиды – словно город покидал не главный герой последних пары дней его жизни, а какой-нибудь заурядный обыватель. Ни салюта, ни цветов, ни шампанского. Нет в жизни справедливости.

Но окончательно разочароваться в жизни мне не удалось, поскольку кое-что в честь проводов все-таки было сделано. Рядом с Ружиным, которого я, едва ступив в огромный зал, с легкостью отыскал глазами, стоял какой-то тип. Он имел настолько неприметную наружность, что я готов был поставить на кон левую почку – товарищ представлял безжалостную и беспощадную госбезопасность.

– Вот, – представил меня Ружин, когда я присоединился к их компании. – Стрелок-любитель, поскольку удостоверение профессионала получить не удосужился. Мог бы стать олимпийским чемпионом, да постеснялся, ибо феноменальный скромник.