Антология исторического детектива-12. Компиляция. Книги 1-10: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бурдо с трудом удалось отобрать у нее находку.

— Пока я не могу отдать его вам.

Николя успокоил женщину.

— Не волнуйтесь, вам обязательно вернут ваш нож. А сейчас покажите место, где вы прятались.

Его уверенный голос успокоил свидетельницу. Не сгибая спины, она присела на корточки и прижалась к туше, устремив взор на угол ближайшего сарая.

— Значит, незнакомцы стояли там, — негромко произнес Николя, поднимая женщину и стряхивая налипший на нее снег. — Не бойтесь, мы пойдем туда вдвоем с инспектором. А вы оставайтесь здесь и ждите нас.

Пройдя несколько туазов, они наткнулись на заснеженные пригорки. Николя в задумчивости остановился и попросил Бурдо поискать какое-нибудь приспособление, чтобы разгрести снег. Он сразу понял, что под снегом скрыты отнюдь не остовы павших животных. В ожидании Николя принялся смахивать снег с одного из холмиков. Вскоре пальцы его коснулись чего-то твердого, состоящего из нескольких частей, напоминавших зубы гигантской крысы. Усилием воли он заставил себя схватить сей предмет, а потом с силой дернул его на себя. От скованной морозом земли оторвалось нечто тяжелое, и он с ужасом обнаружил, что держит в руках замерзшие останки грудной клетки человека. Когда Бурдо наконец принес метлу, Николя, бледный, яростно тер руки снегом.

Инспектор сразу понял состояние молодого человека и, не говоря ни слова, начал осторожно разметать снег. Показались человеческие останки, слегка прикрытые соломой; многие кости уже успели старательно обглодать, на иных еще сохранились жалкие клочки почерневшей от мороза плоти.

Высвободив останки из снежного плена, они размели площадку и попытались сложить части тела так, как они располагались при жизни их хозяина. Состояние извлеченного на свет скелета свидетельствовало об усердной работе крыс, хищных птиц и прочих трупоедов. Даже без глубоких познаний в анатомии нетрудно было понять, что многие кости отсутствуют. Сохранилась голова — почему-то с раздробленной челюстью. Приставив на место голову, они в общих чертах восстановили тело жертвы загадочной трагедии. Возле холмика, где Николя сделал свое первое открытие, они нашли одежду: кожаный камзол без рукавов и рваную рубашку, почерневшую, скорее всего, от пропитавшей ее крови.

Последняя находка подтверждала опасения Николя. Вскоре отыскали и тяжелую трость Лардена с резным серебряным набалдашником, украшенным таинственными узорами и злобной змеей, обвивавшей древко. Инспектор покачал головой: он тоже все понял. Затем последовали новые доказательства: штаны до колен из плотной серой шерсти, чулки, запачканные чем-то темным, и пара башмаков с отодранными пряжками. Николя присоединил эти вещи к предыдущим находкам, чтобы потом подвергнуть их тщательному осмотру. Ему пришлось снова отправить Бурдо на поиски: теперь им требовалась емкость, чтобы сложить их мрачную добычу. Инспектор вернулся со старым плетеным чемоданом, купленным у одного из живодеров, хранившим в нем рабочий фартук и инструменты. В чемодан поместили завернутые в одежду кости.

Тем временем Николя, опустившись на корточки, пристально вглядывался в мерзлую землю; казалось, он что-то искал. Неожиданно он попросил Бурдо дать ему клочок бумаги и, прижав его к земле, с помощью свинцового грифеля стал копировать отпечаток маленькой ямки, каких вокруг наблюдалось множество. В здешней почве эти углубления появились раньше, чем глина замерзла и покрылась снегом.

Объяснять свой интерес к ямкам Николя не стал. Ему пока не хотелось делиться плодами своих размышлений даже с Бурдо. Он полностью доверял инспектору, но ему хотелось придать своему положению начальника, которое волею событий ему довелось занять, больше веса и загадочности. А так как он сам пока еще блуждал в догадках и не мог толком объяснить многие из собранных ими фактов, он не слишком укорял себя за скрытность.

В ответ на вопросительный взгляд инспектора Николя лишь скептически пожал плечами. Поденщики взяли и понесли чемодан. Позабытая всеми старуха Эмилия с ужасом взирала на возвращавшихся сыщиков, а когда кортеж поравнялся с ней, шарахнулась в сторону. Николя подошел к ней, взял под руку и отвел к карете. Она заплакала, слезы размыли краску, и черные потеки вперемешку с красными настолько обезобразили ее лицо, что Николя вытащил платок и заботливыми движениями вытер бежавшие по ее щекам грязные ручьи.

Возвращались с тяжелым сердцем. Николя сидел молча, погрузившись в свои мысли. Когда проехали заставу, за окном совсем стемнело. Внезапно Николя встрепенулся и крикнул кучеру свернуть в проулок направо и потушить фонарь. Стремительно выскочив из кареты, он увидел, как по улице, где только что ехала их карета, галопом промчался всадник — тот самый, который наблюдал за ними на живодерне.

Прибыв в Шатле, Николя спустился в мертвецкую, где надежно спрятал чемодан с предполагаемыми останками комиссара. Намереваясь лично допросить старуху Эмилию, он оставил ее в Шатле, но велел поместить в камеру для привилегированных узников[13], принести ей горячий ужин и сам заплатил по счету. Зайдя в дежурную часть, он сел и составил лаконичный отчет для господина де Сартина, упомянув про визит к Декарту и поездку на Монфокон, но умолчав о беседе с Семакгюсом. В заключение он написал, что если проверка, которую он собирается произвести, даст положительные результаты, следовательно, обнаруженные им останки, скорее всего, являются останками Гийома Лардена.

V

ТАНАТОС

На улицу Блан-Манто Николя вернулся поздно. В доме, похоже, все спали, но он надеялся, что Катрина оставила ему чего-нибудь поесть. Обычно она оставляла ему еду в массивной сковородке, долго сохранявшей тепло даже на потухшей плите. Сегодня его ожидало рагу из странного овоща, точнее, клубня, который Катрина открыла, сопровождая армию в Италии и Германии. Клубни ей понравились, и теперь она сама выращивала их, устроив в саду за домом специальную грядку. Николя приоткрыл крышку, и дивный аромат тушеных «земляных яблок» поплыл по кухне. Прибор, хлеб и бутылка сидра стояли на столе. Устроившись, он налил стакан сидра и наполнил тарелку снедью. При виде вкусных овощей в нежном белом соусе, на поверхности которого плавали кусочки мелко нарезанной зелени петрушки и шнитт-лука, у него потекли слюнки. Катрина, делясь с ним рецептом приготовления этого восхитительного блюда, не забывала напоминать, что у плиты нельзя проявлять нетерпение, коли желаешь получить достойный результат.

Прежде всего, необходимо отобрать несколько равных по размеру картофелин[14], или «толстеньких», как величала картофельные клубни Катрина. Затем помыть их, обиходить и аккуратненько снять кожуру, стараясь придать им округлую, без выступов, форму. Нарезать кусочками свиное сало, бросить его в глубокую сковороду и тушить на медленном огне, пока сало не отдаст весь свой сок, а после вынуть его из сковороды, постаравшись не допустить, чтобы оно начало подгорать. В горячий жир, объясняла кухарка, опустить картофелины и обжарить до появления золотистой корочки. Не забыть добавить парочку неочищенных зубчиков чеснока, щепотку тмина и лавровый лист. Постепенно овощи покроются хрустящей корочкой. Продолжать обжаривать, заботливо переворачивая, еще какое-то время, дабы середина овоща стала мягкой, и только тогда, а никак не ранее, посыпать сверху доброй ложкой муки и уверенными движениями пассеровать муку вместе с овощами, а отпассеровав, залить половиной бутылки бургундского вина. Ну и, разумеется, посолить и поперчить, а потом оставить томиться на медленном огне еще добрых две четверти часа. Когда соус уварится, он станет нежным и бархатистым. Легкий и текучий, он нежно обнимет тающие во рту рассыпчатые картофелины в поджаристой корочке. Хорошей кухни без любви не бывает, повторяла Катрина.

Обнаружив, что тарелка его стоит неровно, Николя приподнял ее и увидел записку. Он сразу узнал косой, похожий на детский, почерк кухарки. Послание отличалось краткостью: «Сегодня вечером эта шлюха меня оскорбила; завтра я все скажу». Николя быстро завершил трапезу. К сожалению, он не мог немедленно отправиться к Катрине и расспросить ее. Он знал, что она живет в меблированных комнатах неподалеку отсюда, но со стыдом признался себе, что, проживая у Лардена уже больше года, он не удосужился выяснить точный адрес своей приятельницы. Когда он поднимался на второй этаж, на площадку неожиданно выскочила Мари и, бросившись к нему, потащила его по лестнице вверх. На последней ступеньке она остановилась и прижалась к нему так тесно, что он вновь уловил аромат ее духов. Ее щека коснулась его щеки, и он отметил, что она плакала.

— Николя, — прошептала девушка, — я не знаю, что мне делать. Я боюсь эту женщину. Катрина наговорила ей массу гадостей, из которых я ничего не поняла. У них началась перепалка. Она прогнала Катрину. Катрина была мне второй матерью. А что с моим отцом? Вы что-нибудь узнали?

Она стояла, вцепившись руками в отвороты его фрака. Не зная, как успокоить ее, он ласково погладил ее по голове. Тут раздался шум, и они дружно вздрогнули. Оторвавшись от Николя, девушка подтолкнула его к лестнице, ведущей наверх, а сама прижалась к стене. Чья-то тень пересекла лестничную площадку, и все стихло.

— Доброй ночи, Николя, — прошептала Мари.

И, легкая, словно птичка, дочь Лардена упорхнула к себе в комнату. Николя направился в мансарду, по дороге пообещав себе найти время обстоятельно поговорить с Мари. Когда его одолевали нерешенные вопросы, он обычно не мог заснуть. Но сегодня, когда вопросов накопилось так много, что он никак не мог решить, на каком в первую очередь следует остановиться, он быстро погрузился в восстанавливающий силы сон.

Среда, 7 февраля 1761 года.

Выйдя рано утром на улицу, Николя отметил, что в доме царит необычная тишина. Но он отложил разъяснение событий прошедшей ночи на потом. Сейчас он торопился в Шатле продолжить вчерашнее расследование. Вечером он распорядился сложить доставленные с Монфокона останки в небольшой чулан рядом с мертвецкой, куда от взоров явившейся для опознания публики обычно прятали особенно неприятные трупы — разложившиеся или расчлененные. Николя приказал не пускать в чулан никого, кроме инспектора Бурдо и его самого.

Предосторожность оказалась своевременной. Едва он вошел, как ему сообщили, что вчера ближе к ночи к дежурному инспектору приходил какой-то человек. По его словам, его прислал комиссар Камюзо для осмотра доставленного в морг тела. Но, несмотря на все его угрозы и ругань, чулан, куда поместили останки, ему так и не открыли. Это известие подтвердило подозрение Николя, что за ним следят, причем следят с того самого дня, когда Сартин доверил ему расследование. Вчерашний посетитель и таинственный всадник, шпионивший за ними на живодерне, скорее всего, являлся одним и тем же лицом. Он тут же вспомнил о Мовале, правой руке комиссара Камюзо. А если это не Моваль, значит, шпион, скорее всего, — креатура начальника полиции, поручившего своему человеку контролировать действия Николя.

Сартин не скрывал, что не до конца откровенен с ним. Николя воспринимал это недоверие как признак подчиненного положения и собственной ничтожности. В лучшем случае начальник утаил от него ряд фактов из соображений высшего порядка. В худшем это означало, что из Николя сделали марионетку, которую дергают за ниточки высокопоставленные политические интриганы, слепую пешку, которую заставляют двигаться с одного конца доски на другой, чтобы ввести в заблуждение противника. Сартин указал ему цель, но даже не намекнул, какими путями к ней идти.

Повинуясь заполнившим его горьким мыслям, Николя перебрал в памяти каждый день своего ученичества, но ответа на мучивший его вопрос так и не нашел. Оставалось только, отбросив страхи, уповать на лучшее. Чтобы чувствовать себя неуязвимым, ему придется еще многому научиться. Выковать свое собственное оружие. Стать волком в волчьем окружении. И, убрав подальше воображение, считаться прежде всего с фактами.

Приободрившись, он, следуя совету Бурдо, приказал отнести останки в комнату для допросов, мрачное помещение с готическими сводами, расположенное возле канцелярии уголовного суда. Чтобы крики подследственных не вылетали наружу, а любопытные взоры не мешали вести допрос с пристрастием, два узких окна, разделенных пополам выщербленными каменными столбиками, закрывали железными ставнями. Помимо массивных дубовых столов, для удобства магистратов, полицейских и секретарей суда в скорбном помещении стояло несколько кресел и табуреток. Напротив двери вдоль стены разложили орудия палача, кошмарный арсенал, с помощью которого преступника согласно решению суда подвергали пыткам и умерщвлению. Здесь были представлены разных видов и размеров дыбы, деревянные тиски, клинья, кувалды, колотушки, клещи, щипцы, клейма, воронки, железные ломы для дробления костей, секиры и топоры для отсечения голов. При виде этих инструментов Николя невольно вздрогнул. Выстроившиеся вдоль стены, они выглядели так, словно трудолюбивый ремесленник, завершив работу, заботливо расставил их по местам. От этого становилось особенно жутко.

С утра Бурдо послал за экспертами, и теперь Буйо, дежурный лекарь Шатле,[15] и его единомышленник и помощник хирург Сове с важными и недовольными лицами ожидали Николя. Буйо жил поблизости, на улице Сен-Рош, Сове — на улице Тиссерандери. Оба лекаря считали этот вызов исключительно происками конкурентов, специально побеспокоивших их из-за пустяков. И поэтому весьма неодобрительно смотрели на Николя. Он сразу понял, что с самого начала должен проявить твердость и ни в коем случае не произносить лишних слов. Скептически оглядев обоих важных персонажей, он вытащил из кармана письмо начальника полиции, развернул его и дал им прочесть. Они равнодушно ознакомились с его содержанием.

[13] Камера, узники которой могли заказывать еду в городе (примеч. автора).

[14] Первое упоминание о картофеле в Европе относится к 1533 году. В 1570 году клубни картофеля появились в Испании, а затем в Италии и Германии. Во Францию картофель ввезли в 1616 году, и вокруг него завязалась бурная полемика. Противники картофеля утверждали, что он является возбудителем проказы. В царствование Людовика XVI Пармантье (1737–1813), чтобы ввести этот овощ в широкий обиход, заявили, что монарх ест его каждый день (примеч. автора).

[15] Лекари и хирурги уголовных судов Шатле дежурили по графику «неделю через три» (примеч. автора).