— А ты ещё кто такая?! — по краткой паузе окрысился свёрток. — Я тебя не знаю. Где мои слуги? Как ты проникла в мои покои?!
— Ножками, — съехидничила принцесса, поднимая неожиданный подарочек чарами и пытаясь его развернуть. — Из-за криво наложенных на замок чар стазис не сработал, и под него попала лишь твоя персона. Так что ты у нас теперь всамделишний сказочный принц, который проспал тысячу лет, и которого надо будить поцелуем прекрасной принцессы.
— Ой, кобылять… — как-то совсем неблагородно выразился новоявленный сказочный персонаж, переварив новости. И обречённо добавил: — Только не говори мне, что ты…
— Могу и написать, — пожала крыльями Луна, сосредоточенно дёргая заросший узел. Её же старая шутка теперь вылезла ей боком, и распутываться тот наотрез отказывался. Наотрез, хм… Луна подхватила магией свой фламберг. — Я — принцесса Луна, соправительница Эквестрии. И нет, можешь успокоиться — мне целовать тебя нахуфиг не сдалось.
Зайдя сбоку, она взмахнула мечом, и кокон лопнул по всей длине, вывалив взъерошенного принца на пол.
— Это радует, — процедил тот, кое-как поднимаясь на ноги и нервно косясь на парящий рядом фламберг. — Эквестрия… никогда о ней не слышал. Какое-нибудь маленькое королевство?
— Угу, — хмыкнула Луна. — Почти на весь континент. Всего-навсего. Говорю же — твоё высочество продрыхло тысячу лет, и многое изменилось.
Принц, хмуро пытающийся распутать свои волосяные залежи, устилающие пол вокруг него, замер, трижды переменившись в лице.
— А как же… Элиза, любовь моя! — Он с отчаянным воплем ломанулся к окну и вывесился из него до пояса, что-то выискивая. Испустил ещё более отчаянный вой, схватился за голову, раскачиваясь на месте, затем вдруг сиганул через подоконник. Растерявшаяся Луна не успела его поймать, однако подскочив к окну, облегченно перевела дух — зацепившаяся за раздолбанную мебель волосня остановила полёт неудачливого самогубителя, и теперь тот маятником раскачивался внизу, подвывая, вращаясь, и то и дело с глухим стуком влетая в стену башни. Вой при этом временно сменялся диким матом, Луна аж заслушалась.
— Н-да, а мы, оказывается, многое потеряли из наследия прошлого… — пробормотала она пару минут спустя, закинула фламберг на спину и неторопливо потопала к двери. Спустившись по лестнице к выходу и заодно прикончив пару бутербродов с копчёным куролиском, добытых из собственных стазис-припасов в нагруднике, нашпигованном пространственными мини-карманами, она уселась наземь подле драконьей черепушки в комплекте с обтянутым чешуйчатой шкурой порубанным скелетом собственного изготовления, и задрала голову, разглядывая всё ещё вяло качающегося принца. Бедолага сорвал голос, и теперь глухо сипел, пытаясь рывками высвободить не давшую ему покинуть обитель скорби с концами шевелюру.
— Эй! — позвала Луна, не дождалась реакции, пожала плечами и вытащила третий бутерброд вместе с армейской термофлягой. Спустя несколько минут вконец ухекавшийся принц обреченно повис вверх тормашками, пошевелил носом, уловив тонкий аромат лучшей седлоарабики, посмотрел вниз и возмущенно дрыгнулся. Взглядом, однако, невозмутимо кушающая кофий Луна испепелялась из ног вон плохо, а севший голос и общее положение не позволяли прибегнуть к иным средствам убеждения. Принцесса Ночи неторопливо и вдумчиво допила кофий, вытерла губы кружевной салфеткой, удовлетворённо вздохнула и вновь уделила внимание несостоявшемуся родичу.
— Тебя снимать, или я могу возвращаться домой?
Принц попытался было что-то с хрипом выдавить, но в итоге просто неохотно кивнул.
— Чудно, — резюмировала Луна, поднимая фламберг и прицеливаясь. — Диалог мы наладили. Будем надеяться… — БУМС! — …что продуктивный.
Приземлённый принц кое-как свёл глаза в кучку и мрачно воззрился на неё. Принцесса хладнокровно сунула ему магией под нос жестяную кружку с кофе. Убедившись, что угрызаться совестью гостья не собирается, жеребчик вздохнул и взял предложенное.
— Отлично, присядем же и побеседуем, как обожает повторять моя дражайшая сестрица. Сейчас мы тебя ещё подлечим… — Луна наложила на него Малое Исцеление и выждала, покуда оно подействует, а объект приложения дохлебает кофе. — Итак, с чего бы столь достойному принцу прыгать в окна?