— Так уж и на болоте? — фыркнула Задорка.
— Разве я когда-нибудь ошибался? — высокомерно задрал хвост Родя. — Говорю тебе, на самом болоте. Не веришь, сейчас сам пойду и проверю.
— Иди, иди, — разрешила Задорка, а сама подумала: «Да хоть бы сожрал его этот одинец! Надоел хуже горькой редьки! Только таскайся за ним, а сама уже забыла, как и зверя гоняют!»
Задорка села на краю болота и принялась с упоением грызть вкусную можжевеловую ветку. Древесина ее, как известно, выгоняет из собачьих внутренностей всякую заразу.
Родя же, легко ступая с кочки на кочку, стал красться по болоту. Погони он не боялся: болото не выдержит веса взрослой гончей. Да будь он и сам чуть постарше — провалился бы, а пока и ему, и Ёжке дорога туда открыта.
Он шел на запах фиалок и действительно в одном особенно густом их кусте увидел черные бусины Ёжкиных глаз.
Они радостно облизались. Затем, после нескольких первых радостных мгновений Родя вдруг забеспокоился.
— Времени у меня мало, — поспешно проурчал он. — Алекс жив?
— Жив, жив! Мы уже неделю бродим около и гадаем, как тебя вытащить.
Родя насупился.
— Не выпустят они меня.
— Просто не выпустят, а если устроить все так, как придумал Алекс, то можно попробовать. Ты ведь учился в школе, а они тут все самоучки, так что все должно получиться. Только ты ничего не бойся, будь умницей, не теряйся — и все обойдется. А главное — никак не показывай, что нас знаешь!
Глава тринадцатая
Испытание
Вернувшись, Родя сообщил, что одинец умер от старости, и чтобы сменить тему, побыстрей натёк на след двух лисовинов. Все были довольны, и ничего не подозревающая свора, как обычно, спокойно расположилась на ночь.
Но против всяких обыкновений на следующее утро долину гончих огласил зычный бас.
Сердце Роди отчаянно заколотилось: это был голос Алекса.
И действительно старый бульмастиф важно шел через расступавшихся псов, направляясь прямо к Шумиле. За Алексом семенила Ежевика.
Перед вожаком они остановились, и Ёжа быстро скользнула вперед.
— Многоуважаемый потомок собаки Святого Губерта! Являясь дальнею вашей родственницей, смиренно прошу выслушать предложение великого воина Алекса Мудрого…
— Ну, пошла языком чесать, — проворчал Шумило и, почесавшись, ловко выкусил очередную блоху. — Чего тебе, старче, говори прямо, у нас гон на носу!
— От имени ветеранов Хундарики прошу тебя отпустить с нами твоего слугу, ирландца Рёдмирана Ибсена!
— Это Сёмку, что ли? На что он вам, боевым ветеранам, сдался?
— У него важное государственное задание. Он учится в школе и теперь должен перейти во второй класс. Если он этого не сделает, по строгости закона Хундарики я должен буду разорвать его на клочки.
Тут Родя не на шутку испугался. Неужели Алекс и вправду разорвет его на клочки, если его сейчас не отпустят?
— Чихал я на ваши законы, — крикнул Шумило, грозно оглядев свою стаю. — Он мне и самому нужен!
— Негоже вожаку показывать дурной пример стае и не подчиняться воле сильнейших в Хундарике. Но мы явились к тебе с открытой душой, и оставляем право на выигрыш собачьей судьбе. Задай твоему слуге три любых вопроса — и если он не ответит хотя бы на один из них, то останется у тебя. Оболтусам в школе делать нечего, и он все равно не сможет перейти во второй класс. Но если он ответит на все вопросы — мы заберем его с собой.
Шумило с остервенением почесал ляжку. Перспектива драки с этим навязавшимся чудовищем была ему явно не по душе, на этом можно потерять полстаи.
— Добро, старче. Иди-ка сюда, рыжий.
Родя подошел и покорно лег, положив лобастую голову на вытянутые лапы. Рядом на всякий случай встали Заливай и Набат.
— Вопро-о-ос первый! — протяжно пропел Бушуй.