История повторялась: опять он тщетно пытался спасти женщину от нее же самой.
Сыщик застал Александру в прежнем состоянии. Она неподвижно сидела на кровати, уставив незрячие глаза в противоположную стену. Хотел бы он знать, о чем она сейчас думает…
– Миссис Карлайон, – тихо позвал ее детектив.
Дверь с лязгом захлопнулась, и они остались наедине.
Заключенная подняла глаза, узнала посетителя и слегка удивилась. Скорее всего, ждала, что придет Рэтбоун. Александра похудела еще сильнее. На ней было все то же тюремное одеяние. Лицо ее поражало бледностью. Она молчала.
– Миссис Карлайон, у нас осталось очень мало времени, – с порога заявил ей сыщик. – Приходится говорить прямо, без светских любезностей. Мне нужна правда.
– Она вам известна, мистер Монк, – устало промолвила узница. – Я убила своего мужа. Это единственная правда, которая заинтересует присяжных. Пожалуйста, не обманывайте ни себя, ни меня. Это нелепо и бесполезно.
Уильям стоял посреди камеры, глядя на Александру сверху вниз.
– Их заинтересует, почему вы это сделали, – жестко сказал он, – при условии, что вы перестанете лгать. Я хочу знать истинную причину. Либо у вас на лестнице произошла ссора и вы толкнули мужа через перила, а затем, сбежав следом, прикончили его алебардой… – Детектив увидел, как при этих его словах у женщины расширились зрачки, но глаз она не отвела. – Либо вы задумали убийство давно и заманили его на лестницу умышленно. Может, вы надеялись, что он свернет себе шею, и сошли вниз, чтобы удостовериться в этом. А когда убедились, что он еще жив, взяли алебарду – и добили.
– Вы ошибаетесь, – невыразительно ответила миссис Карлайон. – Мне это не приходило в голову, пока мы не оказались там, на лестнице… Хотя мне и раньше подчас хотелось убить его. И когда мой муж встал спиной к перилам и я поняла, что он… – Она замолчала и отвела вспыхнувшие на миг голубые глаза.
Монк ждал.
– Я его толкнула, – помолчав, продолжала Александра. – И как только он упал на доспехи, решила, что он мертв. Спускалась я очень медленно. Думала, что это все, конец… Ждала, что все сейчас сбегутся, так как доспехи рассыпались с грохотом. Я собиралась сказать, что он потерял равновесие и перевалился через перила сам. – Лицо ее на секунду выразило недоумение. – Но никто не пришел. Даже слуги. Видимо, они просто не услышали. Наклонившись над ним, я поняла, что он жив. Он дышал ровно. – Женщина тихо охнула, и скулы ее свело судорогой. – Тогда я подняла алебарду и покончила с этим. Я знала: больше шанса мне не представится. Но вы ошибаетесь, полагая, что я задумала все это заранее.
Сыщик верил ей. Вне всякого сомнения, она говорила правду.
– Но почему? – снова спросил он. – Ведь не Луиза же была причиной и не какая-нибудь другая женщина!
Александра встала и отвернулась, глядя в крохотное зарешеченное окошко.
– Это не имеет значения, – ответила она.
– Предпочитаете быть повешенной, миссис Карлайон? – Это звучало жестоко, но Уильям не видел другого выхода. Нужно хотя бы запугать ее. – Скверная процедура. Висельник не всегда умирает мгновенно. Вас выведут из подвала во двор, где уже будет готова петля…
Он с трудом сглотнул. Смертная казнь вызывала у него особое отвращение, потому что этот способ убийства был санкционирован законом. Люди собираются поглазеть на тщательно разработанную процедуру, а затем поздравляют друг друга с удачным исполнением приговора. Конечно, ведь они в очередной раз защитили основы цивилизованного общества!
Александра стояла неподвижно, и ее худое стройное тело болезненно напряглось.
– И веревку на вас накинут лишь после того, как на голову наденут мешок. Они говорят: чтобы вы не видели, как накидывают веревку. Но мне кажется, что они сами боятся глядеть. Боятся увидеть ваше лицо, ваши глаза…
– Прекратите! – процедила женщина сквозь зубы. – Я знаю, что буду повешена. Но почему я должна переживать это по вашей милости несколько раз?
Детективу захотелось встряхнуть ее и развернуть к себе лицом, но после этого исчезла бы последняя надежда на то, что она заговорит.
– Вы пытались убить его раньше? – внезапно бросил Монк.
Заключенная вздрогнула:
– Нет! Почему вы об этом спросили?
– Он был ранен ножом в бедро.
– Ах, это… Нет, Таддеуш тогда поранился сам, показывая нож Валентайну Фэрнивелу.
– Понимаю…
Александра молчала.
– Это шантаж? – снова быстро спросил Уильям. – Кто-то угрожает вам?