Вид у майора был теперь очень встревоженный.
– Когда это случилось?
Эстер назвала дату.
Он дернул шнурок звонка; появился молоденький офицер и вытянулся по стойке «смирно».
– Пейтон, передайте мои приветствия и наилучшие пожелания полковнику Сиджвику и спросите, не являлась ли к нему на прием в конце ноября прошлого года вдова капитана Гарри Хэслетта. Это очень важно, вопрос касается чести и жизни. Передайте, что я был бы ему весьма обязан, если он выяснит это как можно скорее. Ответа ждет леди, одна из соратниц мисс Найтингейл.
– Есть, сэр! – Офицер отдал честь, четко повернулся и вышел.
Майор Толлис извинился перед Эстер и попросил ее подождать в приемной, поскольку он должен успеть разобраться с еще одним неотложным делом. Эстер прекрасно его поняла и заверила, что именно так и собиралась поступить. Пока лейтенант вернется, она успеет написать в приемной пару писем.
Но лейтенант вернулся на удивление быстро – не прошло и пятнадцати-двадцати минут. Как только он снова вышел из кабинета, майор Толлис пригласил Эстер войти. Он заметно побледнел, в глазах застыли тревога и сочувствие.
– Вы были совершенно правы, – проговорил он. – Октавия Хэслетт была здесь в день своей смерти и беседовала с полковником Сиджвиком. Она получила те же самые сведения, что интересовали сегодня вас. Судя по ее словам и поведению, она пришла тогда к тому же выводу. Я весьма огорчен и чувствую себя виноватым… хотя в чем моя вина – и сам не знаю. Боюсь, предотвратить что-либо было просто невозможно. В самом деле, мисс Лэттерли, я весьма сожалею.
– Спасибо… Спасибо вам, майор Толлис. – Эстер заставила себя улыбнуться; голова у нее шла кругом. – Я очень вам благодарна.
– Что вы собираетесь делать? – спросил он.
– Не знаю. Не представляю даже, что тут вообще можно сделать. Посоветуюсь с офицером полиции, который вел расследование. Думаю, это будет самым мудрым решением.
– Прошу вас, мисс Лэттерли… Пожалуйста, будьте осмотрительны. Я…
– Знаю, – быстро заверила Эстер. – Я умею хранить секреты. Вашего имени я не упомяну, обещаю вам. А теперь я должна идти. Еще раз огромное вам спасибо.
Не дожидаясь ответа, она повернулась и вышла. Почти бегом миновала длинный коридор и, три раза свернув не туда, все-таки добралась до выхода из здания.
К Монку Эстер явилась в самое неудачное время и вынуждена была ждать чуть ли не до темноты, когда он вернется домой. Завидев ее, он вздрогнул.
– Эстер! Что случилось? Вы ужасно выглядите!
– Спасибо! – язвительно отозвалась она, но раздражение было не более чем мгновенным. Ее переполняли сейчас иные чувства. – Я только что была в военном министерстве. Точнее – днем. Я прождала вас здесь целую вечность!
– Военное министерство? – Он снял шляпу и мокрый плащ, с которого на пол сбегала вода. – Судя по вашему лицу, я вынужден заключить, что вы обнаружили нечто интересное.
Еле успевая набирать в грудь воздух, Эстер выложила ему все, что узнала от Септимуса, а чуть позже – от майора Толлиса.
– Если Октавия была там за несколько часов до смерти, – взволнованно говорила она, – если она интересовалась там тем же самым, чем и я, то, стало быть, домой она вернулась с убеждением, что сэр Бэзил умышленно добивался, чтобы ее мужа повысили в чине и перевели из заурядного полка в Легкую бригаду лорда Кардигана. А там капитана Хэслетта наверняка послали бы первым в атаку, в которой он просто не мог уцелеть. – Перед глазами Эстер снова возникла страшная картина той атаки, и она была не в силах отогнать видение. – Репутация лорда Кардигана хорошо известна. Он не колеблясь посылал людей на смерть сотнями. Но даже те, кто уцелел в бою, будучи всего лишь ранены, тоже имели мало шансов выжить. Их грудами сваливали на телеги и везли к нам в госпиталь. А гангрена, тиф и холера добивали их там безжалостнее всякого врага.
Монк не перебивал.
– Получив этот чин, – продолжала Эстер, – он вряд ли стяжал бы славу, которой, кстати, и не добивался. Зато умереть – быстро или медленно – у него там имелись все шансы… Если Октавия все это выяснила, то неудивительно, что она вернулась домой потрясенная и ни с кем словом не перемолвилась за ужином. Возможно, раньше она думала, что ее несчастье – это просто перст судьбы. Богу было угодно, чтобы она потеряла мужа на войне и осталась вдовой, заключенной в доме отца. – Эстер содрогнулась. – Теперь уже навсегда.
Монк молча кивнул и продолжал слушать, по-прежнему не перебивая.
– И вот она узнала, что причина ее горя – вовсе не слепая судьба. – Эстер чуть подалась вперед. – Не судьба, а сознательное предательство. И что ей суждено всю оставшуюся жизнь провести в доме этого предателя, не надеясь ни на что иное… Что она могла сделать затем? Скорее всего, когда весь дом уже уснул, она пробралась в кабинет отца и стала рыться в его конторке в поисках писем с неопровержимыми доказательствами. – Эстер смолкла.
– Да, – очень медленно выговорил Монк. – Да… Но что из этого? Бэзил оплатил офицерский патент Гарри Хэслетта, а затем, когда тот показал себя прекрасным офицером, явно превосходящим других, оплатил еще один патент и добился перевода зятя в прославленный своей отвагой полк. Кто же заподозрит в этом какие-либо козни?
– Никто, – с горечью ответила она. – Сэр Бэзил предстанет перед всеми совершенно невинным. Откуда ему было знать, что Гарри возглавит атаку и погибнет?
– Совершенно верно, – быстро сказал Монк. – Война есть война. Если ты вышла замуж за солдата, то будь готова в любой момент остаться вдовой. Сэр Бэзил сказал бы дочери, что соболезнует ее горю, но что с ее стороны неблагодарно обрушивать на него несправедливые упреки за его старания. Сказал бы, что она выпила за столом слишком много вина – а за ней такой грех водился и раньше. Я даже представляю, каким недовольным тоном он бы все это ей высказал.
Эстер взглянула на Уильяма.
– Да и бесполезно было затевать такой разговор. Октавия прекрасно знала своего отца. И она одна имела храбрость противостоять ему… за что, возможно, и поплатилась… Но что ей оставалось? Союзников у нее не было. Киприан – вечный узник дома на Куин-Энн-стрит. Он зависит от Ромолы, а та ради своего благополучия будет всегда и во всем подчиняться сэру Бэзилу. Фенелла интересуется лишь собой. Араминта во всем держит сторону отца. С Майлзом Келлардом – сложнее, но и он вряд ли станет противоречить сэру Бэзилу, тем более ради кого-то другого.