Эстер почувствовала, что ей необходимо объясниться. Рэтбоун смотрел на нее со все большим интересом.
– Мне кажется, муж ее был настолько скучен, что вполне понятно, почему она… утратила к нему интерес.
– Это вряд ли оправдывает нарушение данной ею клятвы! – Мисс Ньюхаус была шокирована. – Все-таки как легко женщине сбиться с пути из-за нескольких льстивых слов, – сказала она серьезно. – Мы видим приятное лицо, внешний блеск – и совсем не замечаем сути!
Эстер ответила не думая. Героиня была хорошенькая, но муж, похоже, и не пытался разглядеть в ней нечто большее, чем смазливую внешность.
– Чтобы сбиться с пути, мне, например, ничья помощь не требуется. Я способна с этим и сама справиться!
Мисс Ньюхаус уставилась на нее в замешательстве.
Калландра закашлялась, поднеся к губам платочек.
– Какая же радость сбиваться с пути в одиночку? – сказал Рэтбоун, с трудом сдерживая улыбку. – Вряд ли это можно будет назвать удачным путешествием!
Эстер повернулась и посмотрела ему в глаза.
– Я могу путешествовать одна, мистер Рэтбоун, но я абсолютно уверена: необитаемых мест мне не найти.
Он широко улыбнулся, обнажив удивительно белые зубы, и предложил ей руку.
– Вы позволите? Только до экипажа, – произнес он с бесстрастным лицом.
Эстер не смогла удержаться от смеха, а тот факт, что мисс Ньюхаус ничего смешного в сказанном не увидела, лишь добавил ей веселья.
На следующий день Калландра послала лакея в полицейский участок с запиской, в которой просила Монка прибыть к ней завтра и как можно раньше. При этом она не объяснила, чем вызвана столь настоятельная просьба, и даже не намекнула, о чем собирается с ним говорить.
Тем не менее Уильям постучал утром в ее дверь и был встречен должным образом. Насколько Калландра могла судить, инспектор всегда относился к ней с большим уважением.
– Доброе утро, мистер Монк, – вежливо сказала она. – Пожалуйста, присаживайтесь и располагайтесь поудобнее. Не желаете ли чего-нибудь? Могу предложить вам чашку горячего шоколада. Утро выдалось непогожее – по сезону.
– Благодарю вас, – принял он предложение с несколько озадаченным видом, так и не уяснив, зачем она его пригласила.
Калландра позвонила и, когда явилась горничная, распорядилась насчет горячего шоколада. Затем повернулась к Монку с очаровательной улыбкой.
– Как продвигается следствие? – Она понятия не имела, каким именно случаем Монк сейчас занимается, но в том, что он расследует очередное преступление, можно было не сомневаться.
Уильям замешкался, не зная, является ли этот вопрос частью светской беседы, которую им надлежит вести, пока горничная возится с шоколадом, или же Калландра действительно интересуется его делами. Последнее показалось ему более вероятным.
– Собираю по кусочкам свидетельства об одном убийстве, – ответил он. – Но пока их явно недостаточно, чтобы сложилась полная картина.
– Так бывает часто?
Монк усмехнулся.
– Случается, но на этот раз кусочки все какие-то разрозненные. А имея дело с семейством сэра Бэзила Мюидора, нужно действовать особенно осмотрительно.
Из этих слов Калландра выяснила все, что хотела.
– Да, конечно. Должно быть, это и впрямь весьма трудная задача. А публика, если судить по газетным сообщениям, да и власти, наверное, требуют от вас быстрых решений.
Она сама разлила шоколад, немедленно отпустив горничную. Напиток был горячим и изумительно вкусным. Калландра видела, с каким удовольствием Монк прихлебывает из чашки.
– И еще, наверное, трудность заключается в том, что вам приходится работать с людьми, очутившимися в исключительных обстоятельствах, – продолжала Калландра, видя в его глазах молчаливое согласие. – Как вы можете получить от них искренние ответы, если каждый вас боится и прежде всего желает обезопасить самого себя? Одна надежда, что кто-нибудь запутается в собственной лжи.
– Вы знакомы с Мюидорами? – Уильям все пытался понять причину ее интереса к этому делу.
Она неопределенно махнула рукой.