Эти веселые дома для бедноты были неизбежным злом, и власти могли как-то присматривать за ними, чтобы предотвратить еще большие злоупотребления, но они никогда не были в состоянии пресечь традиционной жестокости в отношении их обитательниц.
Судья сурово сказал хозяйке:
— Ты прекрасно знаешь, что вам не разрешается давать приют бездомным девицам. На этот раз, так и быть, я тебя отпускаю. Но обязательно проверю, правду ли ты мне рассказала, и если ты мне солгала — горе тебе!
Женщина опять начала биться лбом об пол, выражая тем самым свою благодарность. По знаку судьи Цзяо Тай ее увел.
— Да, наше предположение оправдалось, — сказал судья Ди. — Жена кандидата Цзяна жива, хотя, может быть, ей лучше было бы умереть, чем попасть в руки Мао Лу. Мы должны схватить его как можно скорее, дабы вызволить ее из рук этого головореза. Они находятся в месте, которое называется остров Трех дубов, в уезде Шангпей. Кто-нибудь знает, где это?
В разговор вступил Дао Гань:
— Я никогда там не бывал, ваша честь, но много слышал об этом месте. Это группа островов, часть из которых заболочена, посреди Великой реки. Заболоченные острова поросли густым кустарником, полузатопленным почти весь год. Сухие места покрыты старым лесом. Только люди вне закона, которые собираются там, знают все протоки между этими островами. Разбойники взимают мзду с проходящих кораблей и часто совершают набеги на стоящие по берегам реки поселения. Ходят слухи, что гнездящаяся там шайка насчитывает более четырехсот человек.
— Почему же правительство не очистит это разбойничье гнездо? — с изумлением спросил судья.
Скривив губы, Дао Гань ответил:
— Это нелегко, ваша честь. Потребуется настоящая флотская операция, которая может стоить многих жизней. Туда ведь нельзя добраться на военных сампанах, там мелководье. Нужно использовать небольшие суда, а воины в них будут хорошей мишенью для стрел. Я слышал, что правительство установило военные посты вдоль берега и стражники патрулируют всю округу. Власти хотят блокировать эти острова и заставить шайку сдаться. Но разбойники обосновались там много лет назад, у них давние связи с местным населением, которые очень трудно проследить. До сих пор нет никаких признаков того, что разбойники нуждаются в пище или в чем-нибудь еще.
— Да, дело плохо, — сказал судья Ди.
Посмотрев на Ма Жуна и Цзяо Тая, он спросил:
— Как вы думаете, вам удастся забрать оттуда похищенную женщину и Мао Лу?
— Брат Цзяо и я как-нибудь справимся, ваша честь! — ответил Ма Жун без тени сомнения. — Эта работа как раз для нас. Мы лучше отправимся немедленно, чтобы поближе познакомиться с обстановкой.
— Хорошо, — сказал судья Ди, — я напишу рекомендательное письмо своему коллеге, судье Шангпея, и попрошу его содействовать вам.
Он взял кисточку для письма, набросал несколько иероглифов на официальном бланке, поставил на нем большую квадратную печать суда и протянул Ма Жуну со словами: «Удачи вам!»
Глава 15
Советник Хун и Дао Гань посещают весьма важную персону; делец совершает свою последнюю сделку
Когда Ма Жун и Цзяо Тай ушли, судья Ди обратился к Хуну и Дао Ганю:
— Пока наши молодцы орудуют в Шангпее, мы здесь тоже не будем бездельничать. Во время обеда я все думал о Лю Фэйпо и Хань Юнхане, двух главных подозреваемых по делу об убийстве куртизанки. Позвольте сообщить вам, что я не собираюсь спокойно сидеть и ждать следующего шага двух этих господ. Я решил арестовать Лю Фэйпо сегодня же.
— У нас нет достаточных оснований так поступить, ваша честь! — воскликнул Хун в некотором замешательстве. — Мы имеем лишь некоторые смутные подозрения, как же мы...
— Я имею полное право арестовать Лю, и я это сделаю! — оборвал советника судья. — Лю выдвинул в суде серьезное обвинение против доктора Цзяна, а ныне доказано, что это обвинение было ложным. Допускаю, что никто не имел бы ничего против, если бы я закрыл глаза на это обстоятельство, тем более что Лю был явно вне себя от горя, когда выдвигал свое обвинение, да и ученый не возбудил против него дела за клевету. Но закон гласит: «Тот, кто неверно обвинил другого в значительном преступлении, должен быть наказан, как если бы он сам совершил это преступление». Закон допускает широкое толкование этого пункта, но в данном случае я прочитаю его буквально.
Советник Хун был встревожен, но судья Ди взял в руку кисточку и составил приказ об аресте Лю Фэйпо. Затем он придвинул второй бланк и, заполняя его, сказал:
— А еще я арестую Ван Ифаня за данные им ложные показания о своей дочери и докторе Цзяне. Сейчас вы вместе пойдете с четырьмя стражниками в дом Лю и арестуете его. Хун, прикажи начальнику стражи взять двух человек и арестовать Ван Ифаня. Да, и пусть их отвезут в закрытых паланкинах и поместят в камеры, расположенные подальше одна от другой, — они не должны знать, что оба пользуются гостеприимством нашей тюрьмы. Я выслушаю обоих на вечернем заседании суда — надеюсь, мы узнаем от них что-нибудь новенькое.
Советник Хун все еще сомневался, а Дао Гань с усмешкой прошептал ему:
— Это как в игре: если хорошо мешать кости, может выпасть отличная комбинация!
Когда Хун и Дао Гань ушли выполнять его приказание, судья Ди достал из письменного стола листок с задачей по вэйци. Он отнюдь не был так уверен в себе, как предположили его помощники. Но он чувствовал, что пора перейти к активным действиям, захватить инициативу. И эти два ареста были единственным, по его мнению, способом достичь цели.
Судья повернулся в кресле и достал из шкафчика доску, расчерченную вертикальными и горизонтальными линиями. Потом он расставил черные и белые камни в позицию, которая была изображена в той старой задаче. Он был убежден, что именно задача по вэйци является ключом к раскрытию заговора, на существование которого указала убитая танцовщица.
Задача была придумана более семидесяти лет назад, и лучшие знатоки вэйци безуспешно пытались ее решить. Цветок Миндаля, не будучи любительницей вэйци, должно быть, выбрала ее не как задачу, а потому, что в ней мог содержаться иной смысл, не имеющий никакого отношения к вэйци. Может быть, это что-то вроде ребуса? Нахмурив брови, судья начал переставлять камни, пытаясь прочесть тайное послание, содержащееся в их расстановке.
Тем временем советник Хун отдал начальнику стражи необходимые распоряжения относительно ареста Ван Ифаня и вместе с Дао Ганем направился в дом Лю Фэйпо. Четверо стражников следовали за ними на почтительном расстоянии, неся на плечах закрытый паланкин.
Хун постучал в высокие ворота, покрытые красным лаком. Открылось небольшое окошко. Советник предъявил бумагу, составленную судьей, и сказал: