После грубого избиения в гостинице внезапный переход к нормальному, человеческому обращению окончательно сломил Гунь Шаня. Он стал тихо всхлипывать, и по его впалым щекам потекли слезы.
Ди извлек из складок своей одежды продолговатый пакет, развернул его и, показывая Гунь Шаню старинный кинжал, ровным голосом задал свой первый вопрос:
— Этот кинжал висел возле туалетного столика?
— Нет, рядом с лютней, у кровати, — ответил Гунь Шань.
Судья дал ему еще вина.
— Лодыжка болит! Мочи нет терпеть! — простонал пленник.
— Не тревожься, мы ее полечим и тебе станет легче. Я же обещал, тебя не будут пытать. Ты ведь когда-то уже через это прошел?
— Они прижигали мне тело каленым железом! — вскрикнул Гунь Шань. — Я совершенно ни в чем не был виноват, их позвала та женщина!
— Это было давно, Гунь Шань. Теперь же ты совершил убийство и будешь предан казни, но это будет легкая смерть. Говорю еще раз: тебя не станут мучить, никто и пальцем до тебя не дотронется.
— Развратница! Она сама меня соблазнила, клянусь вам, совсем как та, из-за которой меня пытали! Вы только взгляните на мои ужасные шрамы!
— За что они тебя так, Гунь Шань?
— Я молодой еще был, мальчик совсем. Проходил мимо дома. Она мне улыбнулась из окна и сама меня поманила, а когда я вошел, стала насмехаться над моим безобразным лицом... Я ее захотел, она заверещала, я схватил ее за горло... И тогда она ударила меня по лицу кувшином. Он разбился, рассек мне щеку, и у меня вытек глаз. Посмотрите — видите, какой шрам? А после сбежались мужчины, и она стала вопить, будто я хотел ее изнасиловать. Тогда они повалили меня на пол и стали прижигать каленым железом. Когда они побежали за стражниками, мне удалось скрыться.
Гунь Шань зашелся плачем. Ди молча дал ему выпить еще вина. Человека в кресле колотила такая дрожь, что зубы громко стучали.
— Все эти годы я ни разу... не прикасался к женщине до той поры, пока... пока эта, другая, не соблазнила меня. Я хотел только одного — денег, клянусь вам! Поверьте мне, умоляю!
— До того случая ты бывал в доме у судьи Дэна?
— Только раз, после полудня, пока все спали. Это самое удобное время, потому что по ночам ходит стража. Я проник через запасной вход, тогда она сидела в библиотеке, и спальня была пуста. Я обыскал комнату, нашел за туалетным столом потайной ящик, и тут услышал чьи-то шаги. Я выбежал в сад, вскочил на крышу, а оттуда спустился на тихую улицу позади дома.
— А во второй раз как вошел?
— По крыше и через внутренний сад. Я вдунул под дверь сонный порошок и стал ждать. Когда вошел, то служанка уже заснула. Тогда я проник в спальню, чтобы добраться до сейфа, и тут увидел ее, тоже спящую. Она лежала совсем голая, шлюха поганая! Я не хотел этого делать, но... меня будто кто-то подтолкнул. Зачем она выставила себя напоказ, как уличная девка? Почему не прикрылась? Она сама виновата, это она меня совратила. Безмятежный вид... Эти ее закрытые глаза... Я схватил кинжал и всадил в ее поганое сердце. Мне хотелось раскромсать на куски, уничтожить ее, похотливую, злобную...
Гунь Шань вдруг замолк. Пот заливал его изможденное лицо и струйками сбегал по натертой маслом груди. Устремив на судью горящий безумием глаз, он тихо продолжал:
— Тут я услышал, как где-то в доме открывают дверь, и быстро вышел в гардеробную. Служанка спала, но в коридоре раздавались шаги. Я выдул в коридор остатки порошка и выскользнул в сад. Потом стал карабкаться по крышам до чайной и только тогда спустился. Было еще рано, и терраса оказалась пустой. Подавальщику я сказал, что мне нехорошо, присел на стул и после нескольких чашек чая пришел в себя. Тут я понял, что пришло время убраться из этого проклятого места, из города, где надо мной надругались, где меня осквернили. Надо было как можно скорее вытянуть деньги из Лэн Цзяня, чтобы уехать далеко-далеко, чтобы вернуть себе чистоту... Я видел, как вы оба вошли, а когда вы отправились куда-то один, стал следить за вашим спутником. Потом вы вернулись, и я опять за вами наблюдал и решил, что вы сумеете заставить Лэна отдать деньги. Потом я шел за вами до гостиницы. Потом...
— Дальше мне все известно, — прервал его Ди. — Я даже знаю, откуда у тебя записная книжка, ты нашел ее у Гвоздики в комнате. Сначала выдрал оттуда только несколько листков, а стащил сегодня. Все это теперь уже неважно. Сейчас нам нужно думать только об одном — чтобы тебя больше никто не истязал. Знаешь, что мы сделаем? Мы представим дело так, будто это было простое убийство с целью ограбления. Если ты признаешься, что еще и изнасиловал ее, твоя смерть будет долгой и мучительной. Ты же знаешь, как действует при этом палач? Он начнет срезать полоски мяса сначала с твоей груди, потом...
— Нет! — завопил Гунь Шань. — Я на все согласен, только помоги!
— Хорошо, я помогу. Только ты должен выслушать меня внимательно и сделать все так, как я скажу. Ты заявишь, что знал о том, что госпожа Дэн часто навещает старшую сестру, дом которой находится за Северными воротами. Через малый сад ты вошел в спальню госпожи Дэн и заявил, что сестра просит ее приехать немедленно по тайному, не терпящему отлагательств семейному делу, что она просит захватить с собой десять ямбов и никому, даже мужу, не сообщать о своем к ней визите. Госпожа Дэн тебе поверила. Вы вышли через потайную дверь. В полуденный час улица была пустынной, и ты спокойно вывел ее на болото. Тут ты потребовал, чтобы она отдала тебе все деньги и украшения. Она хотела позвать на помощь. Ты испугался, велел ей молчать и пригрозил кинжалом. Она попыталась вырвать его из твоих рук, и ты с перепугу ее нечаянно заколол. Потом вырвал из ее ушей серьги, взял браслеты и сверток с золотом. Деньги ты успел потратить, но побрякушки продавать побоялся.
Вот эти вещи. Они будут представлены как вещественные доказательства во время суда.
Ди вынул из рукава драгоценности, дал Гунь Шаню их разглядеть и продолжал:
— Ты расскажешь все, как я велел, Гунь Шань, и тогда я обещаю, что тебя не будут мучить, не станут бить, и ты умрешь быстро. И тогда все твои страхи останутся позади, всем страданиям наступит конец. Ты наконец-то отдохнешь, и тебе не нужно будет ни от кого больше прятаться. А сейчас тебя уложат в постель, доктор осмотрит ногу, и ты сможешь уснуть.
Исхудалый человек не отвечал. Его голова свесилась на грудь. Последние силы оставили его. Судья Ди встал.
— Позови охранников, — тихо сказал он Цзяо Таю. — Пусть его сопроводят в камеру. Проследи, чтобы лекарь занялся его лодыжкой и дал ему успокоительное.
Судья подал знак Дэну, и вместе они покинули кабинет. Дэн был смертельно бледен. Он стал было бормотать слова благодарности, но Ди нетерпеливо отмахнулся:
— Надеюсь, вы позволите нам сегодня расположиться в гостевых покоях здания суда?