Внезапно ему вспомнились незначительные различия в почерке. Что если предположить, будто женщиной, приходившей на свидания с молодым художником, была вовсе не госпожа Дэн, а молодая вдовушка — ее старшая сестра? Серьги и браслеты? Но сестры нередко обмениваются украшениями. Художник приходился ей дальней родней по мужу, и, следовательно, у сестры было куда больше возможностей встречаться с ним, чем у госпожи Дэн. К тому же Дэн говорил о четырех девушках. Значит, у покойной должны быть еще две сестры.
— Скажите, господин Бань, другие две сестры госпожи Дэн тоже живут в загородном доме за Северными воротами?
— Насколько мне известно, у нее всего одна сестра — та, что была женой землевладельца.
— Прекрасные стихи, спасибо вам, — сказал Ди, возвращая советнику тетрадь. Теперь он был абсолютно уверен: любовницей Лэн Дэ была молодая вдова. А то, что у них одинаковые почерки, вполне объяснимо — наверняка они в детстве обучались у одного и того же наставника. Возможно, вдова надеялась, выждав положенное время, вступить в новый брак с молодым художником. Конечно, их тайные свидания никак нельзя одобрить, но это уже не его забота, впрочем, так же как и извращенные наклонности таинственного третьего, который за ними подглядывал. Ди понял, что глубоко заблуждался. Со вздохом он встал и попросил советника доложить о нем господину Дэну.
Судья принял Ди у себя в библиотеке.
— Завтра мы с вами отправимся в столицу округа, — заявил ему Ди. — Должен признаться, я приложил максимум усилий, но так и не отыскал доказательств своей версии о том, что в убийстве вашей супруги замешан кто-то со стороны. Вы были совершенно правы: подобные совпадения едва ли возможны. Простите меня, Дэн. За ночь я постараюсь придумать более или менее правдоподобное объяснение того, как тело госпожи Дэн попало на болото, и возьму на себя всю ответственность перед префектом за несвоевременное оповещение об убийстве.
Судья кивнул и торжественно сказал:
— Я глубоко признателен за все, что вы сделали для меня, Ди, за беспокойство, которое я вам причинил, да к тому же во время вашего отпуска. Само ваше присутствие было для меня большим утешением. О вашем понимании, о вашем желании помочь я никогда не забуду.
Ди был тронут. Дэн имел полное моральное право упрекнуть его — ведь он, Ди, ошибся и тем самым задержал ход расследования. Более того, он внушил Дэну ложные надежды. Он не жалел о том, что отослал судебного лекаря от имени Дэна: при такой жаре разложение тела, вероятно, уже достигло той стадии, когда проводить детальное обследование тела будет невозможно и, таким образом, Дэн никогда не узнает о том, что еще он натворил перед тем, как убить жену. Правда, судье Ди это казалось чрезвычайно странным, но разве можно понять, что творится в воспаленном мозгу безумца?!
— Надеюсь, что вы позволите быть вам полезным еще в одном деле — том самом, которое касается смерти Гэ Чжиюаня? Вы, наверное, уже устали от моих вздорных предположений и версий, но я случайно выяснил некоторые любопытные детали, с ним связанные. В этом замешан банкир Лэн Цзянь. Он мне сделал признание, что постоянно утаивал от Гэ большие суммы. Именно поэтому я и послал вам письмо с просьбой о его аресте. Только что я узнал, что вы исполнили мою просьбу. Верой в мои весьма скромные способности вы оказываете мне незаслуженную честь, но постараюсь не разочаровать вас на этот раз, — сказал Ди.
Дэн устало прикрыл рукой глаза.
— Я как-то совсем забыл об этом деле, — произнес он.
— Понимаю, сейчас вам не до него. Не позволите ли вы в таком случае вместо вас мне самому провести это расследование с помощью вашего советника?
— Разумеется! — ответил Дэн. — Вы абсолютно правы: я не в состоянии сейчас вникать в детали этого запутанного дела. Не могу думать ни о чем, кроме завтрашнего допроса у префекта. Вы так внимательны ко мне, Ди!
Судья Ди испытал легкое угрызение совести. Этого человека он поначалу счел очень холодным, не способным на сильные чувства, а оказалось, что за его внешней сдержанностью скрывается чуткое сердце. Какой же он глупец! Ведь он подозревал, что такого благородного человека может обманывать жена!
— Спасибо за доверие, Дэн, — сказал он. — Мне бы хотелось, чтобы вы сами сообщили Баню мое настоящее имя, тогда я смогу вместе с ним заняться подготовкой всех документов к слушанию дела.
Дэн хлопнул в ладоши и послал вошедшего слугу за Банем.
Престарелый советник был ошеломлен, когда узнал, что торговец не кто иной, как судья Ди. Он стал смиренно извиняться за свое недостаточно почтительное к нему отношение, но Ди прервал его, и они вместе направились к канцелярии. На улице уже стало смеркаться, и Ди, обращаясь к все еще не оправившемуся от смущения советнику, сказал:
— Думаю, мы с вами заслужили небольшую прогулку. Сделайте одолжение, отобедайте со мной. Вы сами выберете блюда и таким образом ознакомите меня с местной кухней.
Бань запротестовал, говоря, что для него это слишком большая честь, но в конце концов сдался, когда Ди напомнил ему, что для всех в этом городе он пока еще всего лишь простой торговец.
Глава 13
Бань привел его в маленький ресторан, расположенный на самой вершине одного из многочисленных городских холмов. С балкона открывался чудесный вид на залитый лунным светом город. Советник заказал речную рыбу в имбирном соусе, ломтики копченой свинины, суп с перепелиными яйцами и прочие деликатесы местной кухни. Все это было упоительно вкусно, и Ди на минуту стало совестно перед беднягой Цзяо Таем, который, вероятно, в этот самый момент утолял свой голод в «Фениксе» размазней из тушеных бобов.
Во время трапезы Бань кратко и точно изложил все факты по делу Гэ Чжиюаня. Ди в свою очередь рассказал советнику о махинациях Лэн Цзяня, о краже Гунь Шанем записной книжки Гэ и о двух сотнях золотых слитков в сейфе старого торговца шелком. Он не стал вдаваться в подробности того, как удалось убедить Гунь Шаня передать ему платежные чеки, ограничившись сообщением, что шантажировал банкира именно одноглазый.
— У вас имеется досье на Гунь Шаня? — спросил он в конце разговора.
— Нет, ваша честь, я никогда о нем не слышал, — отозвался Бань. — Просто поразительно, всего за два дня вам удалось узнать о нашем городе больше, чем мне, который прожил здесь всю жизнь.
— Удача — и ничего больше. Кстати, я слышал, что госпожа Гэ на много лет моложе своего мужа. Вы случайно не помните, когда он на ней женился, и были ли у него жены или содержанки до нее?
— Постойте-ка! Да, у Гэ было три жены, но первая и третья скончались вскоре после бракосочетания, а средняя госпожа умерла всего год назад. Поскольку к тому времени Гэ перевалило за шестьдесят, сыновья его давно стали самостоятельными, а дочери благополучно вышли замуж, то все думали, что он просто возьмет себе на содержание какую-нибудь женщину и больше не женится. Но не тут-то было. Однажды Гэ посетил небольшую лавку, владелец которой покупал у него шелка. Хозяин к тому времени почил, и дела пыталась вести его супруга, но влезла в большие долги. Гэ влюбился во вдову с первого взгляда и уговорил ее выйти за него замуж. В начале над ним подшучивали, но молодая оказалась примерной супругой. Она отлично вела хозяйство, а когда Гэ стал страдать от болей в желудке, не отходила от него ни днем, ни ночью, так что все в конце концов признали, что Гэ, женившись, поступил очень мудро.
— Не было ли слухов, будто она ему изменяет?
— Никогда! — решительно сказал Бань. — У нее безупречная репутация. Именно поэтому я и воздержался от вызова ее в суд в качестве свидетельницы. Я сам снял с нее показания дома, сразу после трагедии. Она находилась за ширмой вместе с доверенной служанкой — все как положено.
Судье захотелось повидаться с этой милой госпожой Гэ. Очень уж похвалы советника, расточаемые в ее адрес, расходились с впечатлением, которое сложилось о ней у Ди после рассказа Цзяо Тая об его амурных подвигах.