— Подойдите сюда, посмотрите.
Шайни и Прия поднялись с дивана, и подошли к столу. Увидев печать, они невольно ахнули. Она была практически идентична двум предыдущим. Шайни почувствовал учащенное сердцебиение, когда взял печать в руки, чтобы рассмотреть ее поближе.
34
Когда для царевичей пришло время пройти обучение, Бхишма отправил их всех, Кауравов и Пандавов, к прославенному гуру, к Дроне. Мой двоюродный брат Арджуна стал лучшим из учеников Дроны. В качестве платы за обучение искусству стрельбы из лука, наставник потребовал от юных учеников захватить царя Друпаду, с которым Дрона находился в ссоре. Кауравы не достигли успеха в этом предприятии, а Пандавы, ведомые Арджуны смогли выполнить пожелание учителя. Этот случай посеял семена ревности и вражды между этими двумя родственными кланами. Дрона, знаменуя окончание ученичества царевичей, организовал турнир, в ходе которого его ученики должны были явить все свое мастерство. Арждуна преуспевал во всех состязаниях, но неожиданно явился воин по имени Карна. Он затмил Арджуну. Когда же выяснилось, что Карна был сыном возницы, мои кузены Пандавы стали кричать, что низкорожденный не может состязаться с кшатриями. Разумеется им было невдомек, что Карна — их старший брат! Как ни странно, но на защиту Карны выступил не кто иной, как Дурьйодхана.
— Даже если Карна не кшатрий по рождению, то он кшатрий по заслугам! Я провозглашаю его царем Анги! — воскликнул Дурьйодхана.
После этого Карна поклялся Дурьйодхане в верности и в вечной дружбе.
Эта печать, как и остальные, была размером два на два сантиметра. Тот же штифт на оборотной стороне, в нем также отсутствует отверстие для кольца. То же изображение животного с головами быка, единорога и козла.
Тщательно рассмотрев печать, Шайни положил ее обратно на лист бумаги и посмотрел на Куркуде.
— У вас нет каких-либо теорий относительно этих печатей? — спросил он профессора.
— Что вы! — улыбнулся Куркуде. — Я простой физик-ядерщик и имею дело не с божественными, а с простыми вещами, которые можно объяснить.
— Интересно, — произнес Шайни.
— Что? — уточнил Куркуде.
— Интересно, что вы рассматриваете божественное как необъяснимое.
— Но ведь это так? Древние египтяне смотрели, как солнце встает на востоке и садится на западе. Они не понимали, как это происходит, поэтому придумали бога Ра, путешествующего по небесному своду на колеснице. Вот так, люди не смогли объяснить движение солнца, и обожествили его. Солнце утратило свой божественный статус только тогда, когда человек узнал, что оно является гигантским сгустком энергии, вокруг которого вращаются планеты. Божественное — это всего лишь то, что человек не может объяснить в конкретный исторический период, — заключил Куркуде.
— То есть в вашем мире бог исчезает по мере развития науки, — заметил Шайни.
— Вот именно! С каждым шагом вперед в нашем понимании мира мы оставляем все меньше и меньше места необъяснимому и необъясненному. Таким образом, богу становится тесновато, — улыбнулся Куркуде.
— Вы позволите мне сфотографировать печать? — попросил Шайни.
— Вот только. У меня вообще сейчас нет телефона, а у Прии самый простой. Не могли бы вы сделать снимок и отправить его мне на электронную почту? Варшней уже отправлял мне кое-какие фотографии, но я бы хотел их сравнить с вашей печатью.
Шайни взял со стола лист бумаги и написан на нем адрес своей почты. Куркуде сделал фотографию и тут же выслал ее на указанный адрес. Затем он положил печать обратно в конверт и вернул ее в сейф.
— Мне известно, что вы отрабатываете гипотезу о том, что на территории Раджастхана в древности произошел ядерный взрыв. Я бы хотел узнать, лично вы допускаете, что брахмастра из «Махабхараты» могла быть атомной бомбой? — спросил Шайни.
Куркуде рассмеялся.
— Все ответы лежат здесь, в том месте, где протекала река Сарасвати. Версий у нас несколько, так что насчет применения ядерного оружия — почему бы и нет? Вы никогда не были в Египте? — задал он неожиданный вопрос.
— Да. Много лет назад удалось попасть в поездку, которую спонсировал университет.
— И вы посещали пирамиды?
— Конечно!
— А видели ли вы гробницу Джосера, ступенчатую пирамиду с плоской вершиной, предшественницу великих пирамид? Египтологи называют такую конструкцию «мастаба» — поинтересовался Куркуде.
— Да, она похожа на уложенные в штабель плиты, и чем выше плита, тем она меньше по площади предыдущей, — ответил Шайни.
— Как вы воспримите мое заявление о том, что гробница Джосера, или мастаба, прекрасно описана в «Баудхаяна-шульбасутре», трактате о постройке различных культовых сооружений, написанный за столетия до Рождества Христова? — спросил Куркуде.
— С некоторым скепсисом, — признался Шайни. — Я читал «Баудхаяна-шульбасутру», но не припомню, что бы ней говорилось о мастабе Джосера?
— Зато в этом тексте есть подробное описание шмашана — погребального кургана ведийской эпохи. И конструкция гробницы Джосера до малейшей детали совпадает с этим описанием, — торжествующе сказал Куркуде.