— Всссё х… ршшшо…
Ангел беспомощно закусил губу. Хотел бы он, чтобы всё было если не хорошо, то хотя бы не так ужасно… Он представлял, какие страдания испытывал его бедный друг. Сам чувствовал их отголосок, когда тянулся к нему всеми своими силами, пытаясь хоть немного облегчить боль. Но вместо полноценного исцеления мог предложить только медленное, постепенное ослабление страшных симптомов.
Переведя дыхание, он вновь, ещё осторожнее, потянулся к Кроули. Это придётся сделать сейчас. Какую бы боль не причиняли ему его прикосновения. Святая вода не разъедает, нет — но и восстанавливаться самостоятельно она, насколько знал Азирафаэль, демонам тоже не позволяет. А здесь, в воздухе, напоенном Благодатью…
Ангел передёрнулся, вспомнив ледяное дыхание Ада и догадываясь, что сейчас Кроули чувствует себя немногим лучшим, чем он сам Внизу. О, если бы он только мог полноценно пользоваться своими силами, не рискуя влить в исцеляющий поток смертельную для демонов святость! Их истинные сущности слишком противоположны, чтобы принимать в себя чужую энергию…
Он замер. Застыл, пытаясь ухватить за хвост мелькнувшую в сознании мысль. Воспоминание. Слабый, почти смытый эмоциональным шквалом последних часов отклик. Нет. Нет, он наверняка что-то перепутал. Это не может быть так просто…
— Кроули… — едва слышно, чувствуя, как прерывается от вдруг охватившего его волнения голос, прошептал он. — Кроули, дорогой мой, ты меня слышишь?..
Демон неохотно шевельнул головой, но глаза открывать не пожелал. А Азирафаэль нервно провёл ладонью по фанере, всё ещё боясь, что святость склепа постепенно выжжет скверну адских символов, и осторожно сдвинул к середине сдвинувшийся опасно близко к краю хвост Кроули.
— Кроули, ты помнишь, как поднимал нас на Третий Круг?
По телу демона пробежала крупная дрожь — словно передёрнулся всем телом.
— Хотел бы… не всссспоминать…
— Ты… ты ощущал что-нибудь… — Азирафаэль запнулся, не зная, как правильно задать вопрос, — ощущал что-нибудь кроме собственных сил и энергии Преисподней?
А вот теперь он заинтересовался. Жёлтые глаза неохотно открылись, настороженно глядя на Азирафаэля.
— Восссможно… — напряжённо откликнулся Кроули, нервно шевельнув хвостом. — Не сссовсем уверен.
Взгляд его был мутным, словно он с трудом боролся со сном; но в то же время, видел Азирафаэль, очень внимательным. Его вдруг пронял невольный озноб. Тогда всё казалось таким простым и очевидным… Сейчас он понимал, что его отчаянная попытка поддержать Кроули могла закончиться даже не гибелью их — в конце концов, к этому они оба, кажется, были вполне готовы. Чем-то намного, намного более страшным…
Но ведь те силы, которые он пытался перелить в Кроули, не были святостью? Не могли ею быть — тогда.
Но если Кроули все-таки ощутил что-то…
Кроули, должно быть, наконец соотнёс странные намёки Азирафаэля со своими собственными воспоминаниями. Треугольная голова чуть поднялась, слабо покачиваясь в жесте удивления.
— Ты сссерьёзно? — с озадаченным сарказмом пробормотал демон. — Ты творил чудессса с этой мерзоссстью на шее и даже не сссказал мне?..
— Я… — ангел почувствовал, как его щёки заливает красным. — Я не был уверен, что… Ох, дорогой мой, но ты же не хочешь сказать, что обижаешься?!
Демон с пренебрежительным шипением покосился на него.
— Не нессси ерунды, ангел… Но ты мог проссссто сказать. Я думал, что эта пакосссть тебя убивает…
— Но это почти так и было! Это была не благодать, дорогой мой, всего лишь…
Он вдруг осёкся, осознав, что именно сказал Кроули.
— Ох… — виновато выдохнул он, с сочувствием протягивая руку, чтобы осторожно коснуться головы друга. — Прости, дорогой мой… Мне очень жаль, что тебе пришлось так долго волноваться за меня…
Кроули независимо фыркнул — напомнив, вдруг, не змею, а раздражённого мокрого кота. И, помедлив, обессиленно привалился к руке Азирафаэля, опуская голову на его ладонь.
— Не так уж сссильно волновался… — из чистого, как показалось, упрямства пробормотал он, устало прикрывая глаза. Азирафаэль замер, боясь шевельнуться и потревожить измученного змея. И против воли благодарно улыбнулся. Ах да, конечно… Совсем не сильно.
А Кроули, помолчав, через силу раздвинул полупрозрачные веки и вновь уставился в лицо Азирафаэля немигающим янтарным взглядом.
— Это было тепло, ангел, — тихо прошипел он. — Хорошшшо. Сссловно сссолнце осенью. Не уверен… не уверен, что ссссправился бы, если бы не это.
И, независимо подняв голову с его руки, устало стёк обратно на фанеру.
А Азирафаэль, чувствуя, как щемит что-то внутри, прикрыл глаза, пережидая особенно тугой комок в горле. Кажется, это было ближе всего к благодарности, что мог позволить себе Кроули, сохранив хотя бы видимость собственной независимости и неуязвимости.