Не ведомы пути богов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда ударили первые морозы, Енька подхватил болтанку, местную заразную болезнь. Тело покрылось красноватой синевой, голова закружилась, словно в лодке на беспокойной воде… Тут бы и закончились дни глупого маловозрастного юнца, но обессиленного мальчика подобрал один из угрюмых гуров-земледельцев. Сердобольная жена выходила, и зиму Енька провел на ферме в степи, слушая завывания ветра за окном и перестилая сено у коз. Пока его не приметил местный барин, лениво поинтересовавшись у хозяев: "Чей найденыш? Не из беглых? Почему нет в земельных списках на налог? Отдашь в крепостные, я заплачу…"

Зубы болели от стиснутых челюстей. Усталость и малодушие сотни раз готовыбылизахватить душу и заставить повернуть домой, но, как ни странно, выручала сестра. Каждый раз, когда он в сердцах готов был плюнуть на мечту, — перед глазами вставало жалко-грустно-улыбающееся лицо Весянки: "Женик… Ты чего? Шутишь так, да? Бросишь всех, бросишь? Оставишь меня здесь одну?" "Что ты, Веся… — мальчик порывисто обнимал девушку. — Я никогда тебя не брошу, слышишь? Никогда! У нас с тобой еще будет такая жизнь, такая…"

"Такая" жизнь не давалась просто. Он сбежал, чтобы не искушать добрых хозяев. И до Андоры добрался только к лету — путями-перелесками, проселками и трактами, от деревни к деревне, от хуторка к хуторку. Добрался и замер, не в силах выдавить звук…

Столица впечатлила. Бурляще-гомонящий народ, высоченные белые стены, головокружительные башни, высокие, в несколько этажей, дома… Пока не начали подозрительно коситься стражники у ворот: "Эй! Откуда такая?" Отвернулся, будто не услышал, запахнул перемазанный зимний тулуп и быстро двинулся по улице.

Енька подрос. Подтянулся, набрался сил, однако годы так и не добрались до свежего юного лица. По-прежнему часто принимали за девушку, и это невероятно злило.

Зачарованные глаза разбегались вдоль благородных улиц. Мостовые, вымощенные булыжником, дома, резные ставни, витражи, ажурные решетки на окнах. Высокие мосты, со статуями на постаментах. Бурлящий рекой народ. Крикливая одежда, всевозможных расцветок и фасонов. Изящные дамы, спешащие со своими экономками, резные кареты, разодетые в пух и прах кучера… "Куда прешь?! Глаза на заднице? — двое стражников, в начищенных до блеска доспехах, зло осматривают с головы до ног. — Ну-ка брысь отсюда, нищенка!" Забрел в места, где простым смертным не дозволено, — вокруг уже возвышались вызывающе аристократичные дворцы, будто стараясь перещеголять друг друга в богатстве…

Вот так град. Не узнать и за месяц, заблудиться можно. Куда до такого блеска айхонской глубинке!

Перекусил остатками хлеба и на ночь устроился на черепичной крыше какого-то бедного дома, в нищих кварталах — благо лето, и тепло. Накрылся армяком и закрыл глаза. Тут обитал уже совсем другой антураж: вопли котов, галдеж воронья и бездомных псов. Писк здоровенных крыс в сточных канавах. Вонь нечистот, старой кожи и дешевого вина. Пьяные выкрики, звон разбитого стекла и приглушенная ругань из окон. Еньке не привыкать…

Знаменитую андорскую школу мечников нашел на следующий день, о ней знали все. Большая, высокий забор опоясывал целый квартал. Неспешно приблизился, аккуратно разглядывая крепкого верзилу-воина у ворот и прислушиваясь к долетавшему хору строевой песни: "Ай, да сла-аву трона, не погу-убит бремя, и насту-упит время, когда гро-охот грома…"

"Куда, малец?" "Дяденька… — изобразил самое уморительное выражение, — позвольте хоть одним глазочком, ладно? С детства тренировался, все говорят — талант! А вдруг боги и мне уделили чуточку внимания?" Боец ухмыльнулся, разглядывая вымурзанный тулуп, давно немытые космы… и неожиданно кивнул за ворота. Здесь явно принимали во внимание не только внешность и наличие медяков в кармане.

В просторном дворике строй бойцов дружно сотрясал воздух припевом: "…И покажет судьба, чей дом! Су-удом и плечом, и в краю чужо-ом! Ко-онем лихом, и ничком под сто-олом…"

Енька втянул голову и попытался незаметно прошмыгнуть в приземистое здание, но сзади сразу догнало: "Куда?" Не получилось…

Голосистые певцы окружили, радуясь непредусмотренному перерыву: "Не холодно, в шубе?" "Барышня, тут иногда дубасят…" "А помыться, хотя бы в сточной канаве?" "Тиха-а-а!" — наконец зло гаркнул старший и обратил свой взор на Еньку: "Что надо, боец?"

"Попробуйте меня, дя-ядь… — вложил всю мольбу, на которую только способен: единственный ведь шанс. — Я умею драться, я учился! Честно-честно!"

"Серьезный воин!" — засмеялись вокруг, но старший оглянулся, и гомон сразу утих. "У кого?" — мягко спросил Еньку. Мальчишка затих, исподлобья разглядывая солдат… "Верник, принеси мечи".

Это не продолжалось долго. Бывалый воин мгновенно обложил парня, чувствительно кольнул в уязвимые места и в довершение, как кляксу на остатках самолюбия, — красиво выбил тренировочный клинок из руки. Енька понуро дышал, глядя в землю…

"Еще раз! — скомандовал старший, и он нехотя изготовился к бою. Поиздеваться хочет? — Батман, а затем сразу финт… Стой! Ты что делаешь?" Енька тяжело дышал. "Слушай, парень… — воин присел на корточки, — что такое батман, знаешь? А финт? Мулине?" Енька молчал. Старший похлопал по плечу: "У тебя хорошая рука, сынок, и реакция… — Енька от удивления распахнул глаза, — но, понимаешь… — продолжал старый солдат, — у нас не объясняют азы. Тут не школа для детей, как правильно держать перо. Сюда приходят уже с подготовкой." Енька сухо сглотнул. "Иди, подучись с годик, сынок. И потом приходи…"

Что такое не везет, и как с ним бороться… Енька медленно вышел за ворота…

Нельзя сказать, что он пал духом. Мечта оказалась возможной. Правда… как научиться? Где? За какие деньги?

Еньке не привыкать, он убежден, что выживет в огромном городе. Но вот деньги…

Ворам в Андоре отрубали руки, попрошаек привязывали к позорным столбам, контрабандистов сажали в тюрьму. Его никогда не примут в знаменитую школу, если будут пятна за спиной…

Он выжил. С детства приучен. И даже многое смог.

Зарабатывал как умел. Ошивался у трактиров, соглашаясь на любую работу, на рынках и у ведомственных управ. За медяки отдирал от нечистот зловонные решетки в сточных канавах, убирал мусор и драил песком железную посуду в тавернах. А каждый свободный медяк оседал в кувшинах нетрезвых ветеранов…

Изучал азы, как мог. Покупал вино спившимся былым воякам, за пару советов или небольшой урок. Один из самых частых даже, проникнувшись симпатией к мальчугану, подарил собственную небольшую книжицу из толстых папирусных листов, с лично записанными приемами и терминами.

Енька узнал много нового. Батман, оказывается, — это отбивание клинка. Финт — ложная атака, а мулине — быстрое вращение лезвия. Множество очень интересных понятий — пируэт (разворот для вывода противника из равновесия), ремиз (нападение после объятий с защитой), подстановка, уступка, контртемп (атака на опережение). Системы: авангардный бой, арьергардный, паук (работа на низких уровнях), белый (благородный, для дуэлей), бычий (агрессивный, для двуручников), фагот (как танец, у кого небольшой вес). Это был целый мир — не охватить взглядом. И чем больше Енька вникал, чем дальше расширялись горизонты, тем более понималось: не хватит жизни, чтобы постичь всю эту науку…

Приближалась зима, все холоднее на улицах. Енька прятался от облав канцелярии по пополнению: в столице не жаловали бездомных. Можно запросто оказаться проданным за медяки сельскому барину или даже угодить в рабы — разве где-то писано, что мир справедлив? Все труднее ночевать в бочках или на крышах, хотя одна сердобольная трактирщица и разрешала ему пользоваться чуланом. Но он не верил людям. И до остервенения дубасил старые ящики в подворотнях или обычные деревья — из знакомых мальчишек драться на палках не хотел никто. Столица — не княжеский Айхон.

Однажды повезло даже увидеть королеву. Точнее, не увидеть — что можно разглядеть с расстояния в милю? Но смотрел во все глаза. Праздник урожая — один из главных праздников в Семимирье. Гомонящее море народа на центральном тракте, волнующееся поле голов, ровные когорты воинов, парадная королевская гвардия на конях, сопровождавшая открытую карету… В карете сидели люди — на таком расстоянии не разглядеть лиц. Говорят, там была королева. С кареты изящно помахивали народу, а народ взрывался ликованием и подбрасывал береты и колпаки… На улицах продавали вино, дешевый эль и сахарные пряники, а за стенами раскинулось целое поле балаганов и шатров. Енька никогда в жизни не видывал таких праздников и веселья…

Но дни бежали за днями, и лужи к утру уже подергивались тонкой корочкой льда. Руки мерзли на ветру, и он поднимал воротник своего замызганного тулупа…

Неожиданность пришла в один из осенних дней, когда помогал управским уборщикам грузить на телегу изрядно воняющий труп издохшей лошади. Старых коней в Семимирье обычно не убивали, позволяя умереть от старости, в благодарность за тяжелый жизненный труд…

"Юноша?" Осторожно оглянулся. Богато одетая пожилая леди дружелюбно улыбалась, помахивая ладонью. У ног стояла большая цветастая корзинка. "Не поможешь старой даме?" Он удивленно повертел головой, чтобы удостовериться, что точно ему, затем аккуратно приблизился… "Не бойся, я заплачу!"