Миры Филипа Фармера. Том 18. Одиссея Грина. Долгая тропа войны. Небесные киты Измаила: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тем не менее на какое-то время дисциплина была несколько ослаблена. Детям и животным позволили выйти на палубу, а женщины занялись приготовлением пищи. Даже после того как быстроходное судно приблизилось настолько, что алый цвет его парусов подтвердил его происхождение, повторный сигнал боевой тревоги не прозвучал. По расчетам Мирана выходило, что к тому времени, когда винги приблизятся на расстояние пушечного выстрела, уже наступит ночь.

— Они этого терпеть не могут, а мы любим, — произнес капитан, расхаживая взад-вперед, теребя висящее в носу кольцо и взволнованно посверкивая единственным глазом. — Мы встретимся в тот момент, когда взойдет большая луна. Но по всем признакам ночь будет облачной. Смотри! — крикнул он первому помощнику. — Клянусь Меннироксом, разве не об этом говорит та дымка, которую я вижу на северо-востоке?

— Клянусь всеми богами, я уверен, что так оно и есть! — ответил первый помощник. Он изо всех сил вглядывался вперед, ничего не видел в чистом небе, но надеялся, что желанные облака действительно появятся.

— Меннирокс добр к тем, кто ему поклоняется! — сказал Миран. — «Любящий тебя процветает» — Книга Истинных Богов, глава десятая, строфа восьмая. Видит Меннирокс, моя любовь к нему окупается с процентами!

— Да, конечно, — сказал первый помощник. — Но каков ваш план?

— Едва лишь солнце полностью скроется за горизонтом и наш силуэт перестанет вырисовываться в его свете, мы чуть отклонимся и пойдем наперерез их линии продвижения. Мы знаем, что винги будут идти довольно близко друг к другу, надеясь догнать нас и обрушить на нас перекрестный огонь. Ну что ж, мы предоставим им такую возможность, но уйдем прежде, чем они смогут ею воспользоваться. Мы пройдем в темноте прямо между ними и обстреляем оба корабля вингов сразу. Прежде чем они окажутся в состоянии нам ответить, мы уже ускользнем. А потом, — воскликнул Миран, хлопнув себя по бокам, — они, возможно, примутся обстреливать друг друга, так что только щепки полетят, потому что каждый будет думать про другого, что это наш корабль! Ха, ха, ха!

— Да будет с нами милость Меннирокса, — побледнев, пробормотал первый помощник. — Здесь потребуется дьявольски точный расчет и большая удача. Это смертельно опасный расчет. Мы не увидим вингов, пока не сойдемся с ними почти вплотную, а если мы промахнемся и направимся на один из кораблей, то уже не сумеем избежать столкновения. Хряп! Трах! Бум! Мы погибли!

— Это правда, но если мы не прибегнем к какой-нибудь хитрости вроде этой, то точно погибнем. На рассвете винги настигнут нас — их корабли более маневренны, — а пушек у них больше. И они победят, даже если мы будем драться, как степные коты, а ты знаешь, что тогда произойдет. Винги не берут пленников, если только не собрались уже заканчивать рейс и возвращаться в порт.

— Нам следовало принять конвой, который предлагал нам герцог, — пробормотал первый помощник. — Даже одного военного корабля хватило бы, чтобы перевес сил сложился в нашу пользу.

— Что? И потерять половину прибыли от рейса потому, что придется заплатить этому грабителю герцогу за военный корабль? Ты что, совсем из ума выжил?

— Если и выжил, то не я один, — буркнул первый помощник, повернувшись к ветру, так что тот заглушил его слова. Но они долетели до рулевого, и тот позже пересказал этот разговор. За пять минут новость облетела весь корабль.

— Ну конечно, он-то из клана Гридигат, — решила команда. — Но теперь мы его родственники; а мы знаем цену деньгам. Кто еще мог на такое осмелиться, если не старый толстяк? Кто, как не капитан клана Эффеникан, мог придумать такую хитрую штуку и выполнить ее? А если он так цепко держится за деньги, почему он должен бояться рисковать кораблем и грузом, не говоря уже о собственной драгоценной крови и еще более драгоценной крови его родственников? Нет, Миран может быть одноглазым, толстопузым, с одышкой и скверным характером, но он твердо стоит на палубе. Братья, наполним же кубки и выпьем за спокойную храбрость и страстную скупость капитана Мирана, лучшего из торговцев!

Гразут, низенький толстенький арфист с женоподобными манерами, взял свою арфу и запел самую любимую песню клана, историю о том, как поколение назад они, племя с холмов, спустились на равнину. О том, как они пробрались за ветрозащитную стену города Чутлзая и похитили большой корабль. И как они с тех пор стали людьми травяных морей, обширных пространств Ксардимура, и плавали на похищенном корабле, пока он не был уничтожен в великом сражении с целым кринканспрунгерским флотом. И как они захватили один из кораблей этого флота, перебили всех мужчин на нем, взяли женщин в плен и скрылись на глазах у пораженного флота. И как они обратили женщин в рабынь, и те родили им детей, и кровь клана Эффеникан смешалась с кринканспрунгерской кровью, потому теперь у многих членов клана голубые глаза. И как клан приобрел три больших торговых судна — и как два из них два года назад в месяц Дуба вышли в степь и скрылись за зеленым горизонтом, и о них не было никаких вестей, но потом они вернулись, привезя с собой странные истории и полный трюм драгоценных камней. И как теперь клан путешествует под командованием могущественного, хваткого, хитрого, удачливого и богобоязненного капитана Мирана.

Что бы там ни говорилось о Гразуте, нельзя было отрицать, что у него хороший голос. Грин прислушивался к его баритону, доносившемуся с палубы, и словно видел взлет, падение и новое возвышение клана, и понимал, почему эти люди были такими высокомерными, крепко сбитыми, подозрительными по отношению к чужакам и такими храбрыми. Действительно, если бы Грин был рожден на этой планете, он не пожелал бы лучшей, более романтичной жизни, чем кочевая жизнь матроса на степном корабле. Но только при условии, что ему дадут нормально выспаться.

Его мечтания прервал пушечный выстрел. Грин поднял взгляд как раз вовремя, чтобы заметить ядро, разорвавшееся у конца той реи, на которой он сидел. Силы взрыва было недостаточно, чтобы испугать Грина, но зрелище ядра, вспахавшего землю по правому борту в каких-нибудь двадцати футах от ведущих колес заставило землянина осознать, какие повреждения может причинить один — единственный удачный выстрел.

Однако винг не стал продолжать стрельбу. Пират был слишком осмотрителен, чтобы понапрасну расходовать боеприпасы. Несомненно, он надеялся припугнуть торговцев, чтобы те открыли ответный огонь, яростно и бесполезно переводя порох. Бесполезно — потому что солнце уже садилось; через несколько минут солнечный диск должен был скрыться за горизонтом и на степь опустилась бы ночь. Мирану даже не пришлось говорить своим людям, чтобы они не стреляли в ответ — никому из них и так даже в голову не пришло прикасаться к пушкам, пока капитан не отдаст приказ. Вместо этого он еще раз приказал все огни погасить, а детей — отправить в трюм, чтобы те сидели тихо. И вообще никакого шума!

Потом, бросив последний взгляд на расположение преследующих судов, чьи силуэты быстро тонули в темноте, Миран уточнил направление и силу ветра. Ветер был такой же, как в тот день, когда они подняли паруса, — добрый восточный ветер, толкавший «Птицу» вперед со скоростью восемнадцать миль в час.

Миран что-то тихо сказал первому помощнику и остальным офицерам, и они исчезли в темноте, окутавшей палубу. Они отдавали заранее обдуманные приказы, но не как обычно, через мегафон, а тихими голосами и прикосновениями. Пока офицеры командовали экипажем, Миран босиком стоял на капитанском мостике. Он стоял, наполовину согнувшись, и словно угадывал действия незримых матросов по дрожи, проходящей по доскам палубы, перекладинам и мачтам. Сейчас Миран был толстопузым нервным центром, собиравшим воедино все безмолвные сигналы, исходящие изо всех уголков тела «Птицы». Казалось, капитан точно знает, что он делает, и если даже он испытывал сомнения или колебания, он ничем их не выдал. Когда Миран заговорил с рулевыми, голос его был тверд:

— Так держать.

— ... шесть, семь, восемь, девять, десять. Пора! Поворачивай! Так держать!

Грину, восседавшему на марсовой площадке фок-мачты, этот поворот показался деянием ужасающим и противоестественным. Он мог чувствовать, как корпус корабля — а за ним, естественно, и его мачта — наклоняется все сильнее и сильнее, пока чувства Алана не начали утверждать, что корабль неминуемо опрокинется и швырнет его на землю. Но чувства обманули Грина. Когда он уже окончательно уверился, что падает, мачта двинулась в обратном направлении и встала вертикально. Впрочем, теперь Грин был уверен, что рухнет в другую сторону.

Внезапно паруса обвисли. Судно попало в мертвую полосу, где паруса не могли поймать ветер. Потом, когда первоначальный импульс еще толкал «Птицу» вперед, паруса загудели так, что напряженно и внимательно прислушивавшемуся Грину это напомнило артиллерийский огонь. На этот раз ветер подул в совершенно неестественном направлении, прямо «Птице» в нос. В результате паруса наполнились ветром, прижавшись средней частью к мачтам.

Парусник почти остановился. Снасти застонали, а мачты громко заскрипели. Потом паруса выгнулись в обратную сторону, несмотря на отчаянные усилия вцепившихся в них матросов, ругавшихся сквозь зубы.

— О боги! — не выдержал Грин. — Что он делает?

— Тихо! — шикнул на него оказавшийся рядом боцман. — Миран ведет корабль обратным ходом.

У Грина отвисла челюсть. Но он воздержался от дальнейших комментариев, попытавшись вместо этого представить, какое странное зрелище должна сейчас являть из себя «Птица удачи», и сожалея, что не может увидеть этого при дневном свете. Грин сочувствовал рулевым, которым пришлось действовать вопреки всем их навыкам. Довольно тяжко было уже попытаться вслепую проскользнуть между двумя кораблями. Но идти обратным ходом! Им нужно было перекладывать штурвал налево, когда все их рефлексы требовали поворота вправо, и наоборот! Несомненно, Миран понимал это и каждые несколько секунд напоминал рулевым.

Грин начал понимать, что происходит. Теперь «Птица» двигалась в прежнем направлении, но с меньшей скоростью, потому что паруса были перетянуты посередине мачтами, не позволявшими ловить ветер всей поверхностью. Следовательно, теперь корабли вингов должны были почти поравняться с ними, ведь торговое судно потратило много времени на этот маневр. Через пару минут винги должны будут нагнать «Птицу», некоторое время идти борт о борт с ней, потом уйти вперед.

Конечно, при том условии, если Миран точно рассчитал скорость и угол поворота. В противном случае стоило ожидать треска ломаемой кормы, в которую врежется нос корабля вингов.

— О Буксотр, — молился боцман, — направь нас прямо, иначе ты потеряешь самого верного своего почитателя, Мирана.

Грин припомнил, что Буксотром звали бога безумия.