Теперь вдвоём мы изучали
Курс подготовки боевой
И каждый день в лесок ходили
Канал ствола прочистить мой!
<p>
</p>
— Нет, дорогой Ванюша, это невозможно, муж не позволит, да и зарок я твоей мамаше давала: только раз тебе дать. Хотя на то они и интим-обещания, чтоб их нарушать... Очень уж хорошо ты прочистил мой канал, а лесок манит... Ой, пропадаю я…
Если женщина говорит «нет», это значит «может быть», если она сказала «может быть», это значит «да»; ну а если она сразу сказала «да», то какая же это женщина…
<p>
</p>
***
Но любопытно, как сложились дальнейшие отношения этих трёх пар — трёх граций и трёх юношей: Саня и Дуня, Женя и Клава, Ваня и Поля.
<p>
</p>
Саня с детства был пылко и страстно влюблён в Дуню, но, овладев ею, тут же забыл, и больше у него с ней ничего не было. Женя вообще считал интим с Клавой недоразумением и более не пересекался с ней нигде, тем более в бане.
<p>
</p>
Длительные и странные интим-отношения завязались только у Вани с Полей. Конечно, не на любви к поэзии и не потому, что Поля воспылала («пропадаю я»). В этом случае Ваня попросту бы избегал её и ничего бы у них не было, перебесилась бы и всё, муж бы её окоротил. Но у них возникла «химия» — взаимное притяжение, непостижимое для ума: умом интима не понять, аршином общим не измерить. Они не стали любовниками, не назначали свиданий, не искали встреч, но мир на селе тесен: они пересекались на свадьбах, гулянках, на полевых работах, на сенокосе, даже на похоронах, и их неудержимо тянуло друг к другу, они молча уединялись в укромном уголке, каковых на селе предостаточно, и тихо и счастливо предавались краткому совокуплению.
Даже зимой, минус тридцать: она в шубе, тёплых шерстяных рейтузах, валенках; он в полушубке, в стёганых ватных брюках, подштанниках с начёсом, тоже в валенках, — невозможно представить, что это возможно в таких условиях. Но она распахивает шубу, он — полушубок, прижимаются друг к другу и падают в сугроб; метель-завируха пытается их остановить, но тщетно, и Ванин х…й непостижимым образом находит щёлку, лазейку, дырочку среди всех её одёжек — прореху в рейтузах в самом нужном месте — и прорывается прямёхонько в Полинину п…ду, чтобы там погреться... и получить — в который уж раз — неоценимую награду за свой нелёгкий труд... В этих условиях Ванюше удаётся вставить в п…ду Полине
Васильевне только половину х…я, но оба они всё равно счастливы, получив райское наслаждение...
Насколько же велико желание заполучить эту награду, что даже такие экстремальные условия не останавливают Ивана Петровича; Полечка это понимает и всячески способствует, чтобы х…й Петровича пробрался ей в п…ду.
<p>
</p>
Интим в сугробе — наивысшее достижение Вани, достойное занесения в книгу рекордов в этом виде спорта. Но заявку никто не подавал, только Полина похвасталась сёстрам, но те не поверили. Известно ведь, что в области интима все врут даже больше, чем рыбаки и охотники.
Что было дальше?
Скорее налейте стакан мне вина, рассказывать нет больше мочи...
***
На этом можно было бы и закончить рассказ о трёх грациях нашего района и трёх их верных поклонниках, если бы не было третьего сезона этого сериала…
Неугомонные сестрицы решили устроить совместный праздник, то ли яблочный Спас, то ли 8 Марта, и с мужьями и племянниками собрались в большом доме у Дуни в Саваслейке.
Они хорошо напоили своих мужей самогоном, те быстро заснули, и сестрицы, зная, что не проснутся сутки, принялись плясать, целоваться с племянниками, и каждая со своим «крестником» уединились на приготовленных лежанках в сенях, на втором этаже и на сеновале и занялись любовью. Ровно в двенадцать, по уговору, во всех трёх местах ритмично заколыхались лежанки, послышались стоны сладострастия, шёпот, робкое дыханье: