История греческой литературы Том II: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дионисий Галикарнасский говорит о древнейших историках-прозаиках следующее: "Древних историков много, и они были во многих местах до Пелопоннесской войны. К числу их относятся: Евгеон Самосский, Деиох Проконнесский, Евдем Паросский, Демокл Фигелейский, Гекатей Милетский, Акусилай Аргосский, Харон Лампсакский, Мелесагор Халкедонский, а те, которые немного моложе, т. е. жили незадолго до Пелопоннесской войны и прожили до времени Фукидида, — это Гелланик Лесбосский, Дамаст Сигейский, Ксеномед Хиосский, Ксанф Лидийский и многие другие. В выборе темы они руководствовались почти одинаковой точкой зрения и способностями немногим отличались друг от друга. Одни писали эллинские истории, другие — варварские [иностранные], причем и эти истории они не соединяли одну с другою, но разделяли их по народам и городам и излагали одну отдельно от другой, преследуя одну и ту же цель — обнародовать во всеобщее сведение предания, сохранившиеся у местных жителей среди разных народов и городов, письменные документы, хранившиеся как в храмах, так и в светских местах [в архивах], — обнародовать эти памятники в том виде, в каком они их получили, ничего к ним не прибавляя и не убавляя. Среди этого были и некоторые мифы, которым верили с давнего времени, и некоторые интересные, необычайные события, которые нашим современникам представляются невероятными. Способ выражения употребляли они по большей части одинаковый, — все те, которые писали на одном и том же наречии: ясный, обычный, чистый, краткий, соответствующий описываемым событиям, не представляющий никакой художественности. Однако произведениям их присуща какая-то красота и прелесть, в одних в большей степени, в других в меньшей, благодаря которой их сочинения еще остаются до сего времени"[17].

Дионисий делит логографов на две группы: старшую и младшую.

Первым логографом, по свидетельству древних, был Кадм из Милета (во второй половине VI века), автор сочинения "Об основании Милета и всей Ионии". Но еще в древности, как говорит Дионисий, высказывались сомнения в принадлежности ему сочинения, ходившего под его именем, а в наше время многие признают самую личность Кадма, первого логографа, мифической и находят, что его смешивают с финикийцем Кадмом, легендарным изобретателем греческого алфавита. Вопрос в данном случае не имеет значения, так как из произведения Кадма, если оно и было, до нас ничего не дошло.

4. ГЕКАТЕЙ МИЛЕТСКИЙ

Самым крупным из предшественников Геродота был Гекатей, родом из Милета, современник ионийского восстания против персов. В тогдашних событиях Гекатей играл довольно видную роль. Зная силы Персии, он был против восстания, а когда его увещания не подействовали, он стал советовать — и тоже тщетно — воспользоваться, по крайней мере, сокровищами святилища Аполлона в Бранхидах, полагая, что лучше употребить их на усиление флота, чем отдать на разграбление персам[18]. Уже это в некоторой степени характеризует Гекатея и его воззрений. Хотя он и предвидел печальный, исход восстания, он не покинул своих соотечественников, и есть известие, что после подавления восстания он был отправлен в качестве ходатая к персидскому наместнику Артаферну и склонил его к возвращению автономии греческим городам.

Сочинения Гекатея не дошли до нас; древними авторами упоминаются два его сочинения: "Генеалогии" (Γενεαλογίαι) и "Землеописание" (Γής περίοδος или Περιήγησις). "Генеалогии" заключали в себе легендарную историю героического периода, изложенную в виде генеалогий потомков Девкалиона и других мифических родоначальников эллинского народа, причем сообщались и мифы об их странствованиях и подвигах. Сочинение это, насколько можно судить по сохранившимся отрывкам, делилось на четыре книги. Гекатей оставляет совершенно без внимания феогонию и космогонию, составлявшие у других логографов (Ферекида и Акусилая) как бы введение в историю героев, и начинает изложение с Девкалиона, т. е. со времени, считавшегося как бы исходной точкой для подлинной истории. Для определения эпохи, на которой оканчивался труд Гекатея, мы не имеем никаких положительных данных; можно предположить, что таким моментом для него служила колонизация греками Малой Азии. Всех отрывков, перечисляемых в издании "Fragmenta historicorum Graecorum"[19] т. I, к "Генеалогиям", — 37; в числе их есть несколько довольно значительных по размерам, но они дают мало материала не только для истории, но и для мифологии.

В "Землеописании" Гекатей описывал Европу, Азию и Африку, а также дал географическую карту, усовершенствовав более древнюю карту, составленную впервые Анаксимандром. В Милете, одном из тогдашних центров мировой торговли и греческой культуры, Гекатей мог добыть немало сведений о чужих краях от купцов и моряков. Но он и сам много путешествовал: был "муж, много странствовавший" (άνηρ πολυπλανής), как называет его древний географ Агафемер. Это видно, между прочим, из того, что Гекатей, советуя своим согражданам не поднимать восстания против персов, "перечислил те народы, которые находились под властью Дария" [20]. Несомненно, что он лично побывал в Египте. Всего в FHG приведен 331 отрывок из "Землеописания"; большинство их состоит из одного только названия местности, народа, города. Но к названиям географическим он прибавлял и краткие заметки различного содержания. Нередко он пытается дать географическим названиям этимологическое объяснение, но эти попытки весьма наивны: имя города производится от имени его основателя, название страны — от первого царя, название народа — от родоначальника. Так, Хиос назван по Хиосу, сыну Океана, или от снега (χίών), который выпадает там в большом количестве, или по имени нимфы Хионы (фр. 99); Тенедос есть как бы "жилище Тенна" (Τέννου έδος, фр. 139) и т. д.

Более интересны те отрывки, в которых заключаются заметки о характере стран, их фауне, флоре, быте жителей, но таких отрывков мало. Так, Гекатей, подобно Геродоту, называет Египет даром Нила (фр. 279), рассуждает о причине наводнений последнего (фр. 278), рассказывает о редких животных, встречающихся там, о птице-фениксе (фр. 292), о гиппопотаме (фр. 293) и крокодиле (фр. 294).

Что касается быта народов, то он рассказывает, что пеоны во Фракии пьют пиво из ячменя и напиток из проса и полбы и мажутся коровьим маслом (фр. 123) "О пигмеях рассказывают, — говорит Гекатей, — что они приделывают себе рога и в образе баранов шумят трещотками и таким образом защищаются от сражающихся с ними журавлей, презирающих их малый рост" (фр. 266).

У Гекатея заметен уже некоторый рационализм и встречаются первые зачатки исторической критики. В этом отношении важны слова, которыми он начинает свои "Генеалогии": "Гекатей из Милета так говорит: "Это я пишу, как оно мне кажется истинным, ибо рассказы эллинов многочисленны и смешны, как мне кажется"" (фр. 332). И Гекатей старается по возможности устранить элемент сверхъестественный, сделать мифы и сказания правдоподобными. Так, по его объяснению, Кербер — это "страшная змея, жившая на Тенаре, и называлась она собакой Аида, потому что укушенный ею тотчас должен был умирать от яда: эта-то змея и была доставлена Гераклом к Эврисфею" (фр. 346). "Герион, против которого был послан аргосец Геракл, чтобы угнать коров Гериона и привести их в Микены, не имеет никакого отношения к стране иберов, и не на остров какой-то Эрифею, лежащий по ту сторону великого моря, был послан Геракл, а Герион был царем на материке близ Амбракии и Амфилохов, и с этого материка угнал коров Геракл, считая и это за подвиг немаловажный" (фр. 349).

Однако рационализм не мешал Гекатею при изложении своей родословной "соединить род свой в шестнадцатом колене с божеством"[21].

Как видно из приведенных выше примеров, критика Гекатея чисто субъективная: критерием для нее служит правдоподобное, возможное, естественное, да и этот принцип не проводится последовательно, как, например, в его собственной родословной. Но все же, по сравнению с господствовавшей еще наивной верой в богов и героев, как изображали их мифы и сказания, в сверхъестественное, чудесное, это было крупным шагом в развитии греческой критической мысли.

Гекатей пытался также внести в свою историю некоторый хронологический порядок, ведя счет по поколениям и полагая на каждое поколение по 40 лет. Наконец, у него виден уже как бы переход от чисто местной истории к более общей.

На протяжении всей древности Гекатей пользовался большой славой. Геродот только его одного из всех логографов называет по имени и вступает с ним в серьезную полемику, признавая тем самым его большое значение как историка.

Писатель II века н. э. Гермоген, отзываясь о Феопомпе, Эфоре, Гелланике, Филисте и о подобных им писателях, ставит Гекатея в один ряд с такими крупными историками, как Геродот, Фукидид и Ксенофонт [22].

Страбон, говоря о "достойных упоминания" уроженцах Милета, называет рядом с Фалесом, Анаксимандром, Анаксименом также и Гекатея (XIV, 635).

Солин (III век н. э.) прославляет Гекатея как честь и украшение всей Малой Азии (Polyhist., 43).

Только Гераклит решается поднять голос против Гекатея и обвиняет его в недостатке учености. "Многознание, — говорит он, — не дает ума; иначе оно дало бы ум Гесиоду, Пифагору, Ксенофану и Гекатею" [23].

Для суждения о Гекатее очень важны мнения Геродота и Гераклита, которые высказываются о Гекатее по существу, не касаясь, как Гермоген, только писательского стиля логографов. Из слов Геродота и Гераклита мы вправе заключить, что Гекатей был действительно значительным историком, но что у него вместе с тем еще не было последовательного критического подхода к оценке излагаемых им событий.

Остается сказать несколько слов о стиле Гекатея. На основании коротких фрагментов мы не можем составить самостоятельного суждения об этом.

Но Гермоген, как сказано выше, поставил его наряду с Фукидидом, Геродотом и Ксенофонтом и, кроме того, посвятил ему еще пространный отзыв, в котором говорит, что Гекатей пишет слогом чистым и ясным. Язык Гекатея — ионийский диалект без примеси эпических элементов, но в изложении у него нет той тщательности и красоты, какие есть у Геродота.

Из этого можно заключить, что речь у Гекатея была безыскусственная, может быть, несколько сухая и отрывистая, но не лишенная изящества, а иногда даже некоторой живости: так, по свидетельству Псевдо-Лонгина, он иногда делал переходы от рассказа в третьем лице к рассказу в первом лице (т. е. от косвенной речи к прямой), как, например, в приведенном в приложении фрагменте 353.

Гекатей был прямым предшественником Геродота и из всех логографов и по содержанию и по форме наиболее к нему приближался, хотя и далеко ему уступал. Главная заслуга его сочинений состоит в том, что в них виден переход от изложения местных событий к всемирной истории.

5. АКУСИЛАЙ АРГОССКИЙ

К числу логографов старшей группы принадлежит также Акусилай Аргосский. Какой город Аргос разумеется здесь, неизвестно: одни ученые полагают, что это знаменитый Аргос в Пелопоннесе; другие, основываясь на показании Свиды, лексикографа X в. н. э., думают, что это маленький город в Беотии; но о существовании такого города в Беотии нам неизвестно, поэтому надо считать более вероятным первое предположение.

Относительно времени жизни Акуеилая точных сведений нет. Этим временем можно считать с приблизительной достоверностью вторую и третью четверти VI века (575-525 гг. до н. э.).

Сочинение Акуеилая "Генеалогии" было по крайней мере в трех книгах. Он начинает свое изложение, как Гесиод свою "Феогонию", с сотворения мира: "Гесиод говорит, что вначале родился Хаос, а после Хаоса родились Земля и Эрот. С Гесиодом согласен и Акусилай" (фр. 1). До изложения каких событий довел свой труд Акусилай, нельзя сделать положительного заключения; можно думать, что он закончил его изложением событий Троянской воины и так называемых "ностов", т. е. приключений героев на обратном пути из-под Илиона на родину; во всяком случае он не вел рассказа героического периода, которым считают вторжение дорийцев в Пелопоннес.

Источниками, из которых черпал свой материал Акусилай, были в значительной мере или подлинные сочинения Гесиода, или приписываемые ему: "Феогония", "Каталог женщин", "Эои" [24]; Климент Александрийский [25] даже утверждает, что Акусилай просто переложил в прозу рассказы Гесиода. Правильнее суждение Иосифа Флавия ("Против Апиона", 1034), что Акусилай "исправлял Гесиода", так как даже из малого числа дошедших до нас отрывков видно, что логограф не всегда сходился с поэтом, то исправляя его рассказы, то пополняя оставленные им пробелы, а иногда сообщая другой вариант того же мифа, почерпнутый им из иного источника, и что вообще он придал своему собранию мифов большую последовательность и полноту.

Из разбора отрывков Акуеилая можно заключить, что он был усердным собирателем мифов, что он передавал их просто и с наивной верой; это нисколько не умаляет достоинства его труда, так как он дает нам более точное представление об этих мифах. Это сборник космогонических, феогонических и генеалогических легенд. Но отрывков сочинений Акусилая сохранилось так мало (всего 31), что судить по ним о его произведениях в целом мы лишены возможности.

6. ХАРОН ИЗ ЛАМПСАКА

[17] «Суждение о Фукидиде», гл. 5; изд. Рейске, стр. 818–820; изд. Узенера–Радермахера, стр. 330–331.

[18] Геродот, V, 36.

[19] В дальнейшем FHG.

[20] Геродот, V, 36.

[21] Геродот, II, 143.

[22] Rhetores graeci, т. II, изд. Spengel, стр. 424, 10–19.

[23] Диоген Лаэртский, IX, 1, 1.

[24] См. т. I, стр. 171–175.

[25] «Стромата» VI, 629А, изд. Зильбурга, Кёльн, 1688 или стр. 752 изд. Поттера. Венеция, 1757.