- Да… - Грегор чуть заметно нахмурился, - вроде того, - разумеется, это было не совсем точно... Хотя не стоило отрицать, что брак определенно помог бы княгине.
Граф решил, что такая вот полуправда сойдет для объяснения, и не стал нагружать принца деталями и тонкостями, которые он, в силу возраста, может и не понять.
Джозеф тяжело вздохнул и закрыл на мгновение глаза. Его лицо стало напряженным, губы крепко стиснулись, брови сдвинулись к переносице и на лбу появились полосы.
- Что ж. Я могу это сделать. Чтобы никто ее не трогал, - выговорил мальчик решительно.
- Что ты можешь сделать, Джозеф? – Грегор дернул бровью. С удивлением и любопытством он уставился на брата. Тот еще был в том возрасте, когда ребенок способен выкинуть нечто экстраординарное и ужасно милое, и чутье подсказывало графу: сейчас случится именно это.
- Я на ней женюсь, - заявил принц твердо, почти с отчаянной готовностью.
Граф в голос рассмеялся, и младшего брата это рассердило. Он начал громко восклицать, что в этом нет ничего смешного, и он совершенно серьезен.
Когда Джозеф, покраснев от злости и обиды, ударил Грегора кулачком по ноге, тот поспешил взять себя в руки.
Хотя это было непросто. Надо же! Братец надумал жениться!
- Прости-прости, - отсмеявшись, выговорил граф Фаулз и путем титанических усилий заставил свое лицо стать серьезным, - но ты же понимаешь, - Грегор хорошо знал мальчишек и понимал, на какие рычаги надавить, чтобы отговорить принца от благородной цели, - что тогда тебе придется с ней целоваться?
Джозеф наморщился, громко и протяжно крикнул:
- Фу-у-у! - и с отвращением высунул язык.
- Прости уж, но по-другому никак. Без поцелуя брак не заключишь, - по-прежнему сохранять непринужденный вид не удалось. Теплая улыбка сама собой растянулась на лице.
Джозеф зажмурился и протестующе замотал головой, и Грегору вспомнилось, как он сам в том же возрасте, что и брат сейчас, изображал омерзение перед девчонками, если мама или женщины из ее трупы расспрашивали, нравится ли ему кто-то. Но при этом, когда его в щечку поцеловала дочка одной из танцовщиц, он почувствовал себя очень взрослым и невероятно важным.
Стало интересно, а есть ли у его брата на виду девочка, которая могла бы его поцеловать? Грегору хотелось, чтобы детство Джозефа было ярким и светлым. И он опасался, что безразличие к нему матери, ее пристрастие к вину, слабоволие отца и враждебность старшей сестры могут испортить его жизнь.
Он старался помогать Джозефу, проявлять к нему теплоту, но не так часто был с ним рядом. Да и много ли он, озлобленный на весь мир бастард, может дать ребенку?
От мыслей Грегора оторвал брат. Он вдруг дернулся, озаренный идеей, схватил графа Фаулза за локоть и воскликнул с таким энтузиазмом, как будто придумал только что величайший во всей истории план:
- Тогда ты можешь жениться на ней, Грегор!
- Ч-что?
И как ему это только пришло в голову?!
- Да! Я не могу жениться на ней, а ты можешь!
- Это плохая идея, Джозеф.
- Это отличная идея! Ты же сам сказал: чтобы ее никто не обижал леди Мирне нужно выйти замуж!
- Джозеф… - граф Фаулз оторопел и не сразу сообразил, как объяснить брату, что это не вариант и он не совсем верно все понял.
- Я скажу миледи! – принц вскочил.
- Нет! Эта идея еще хуже! – воскликнул Грегор и попытался остановить брата, но мальчик оказался слишком юрким, а его собственное тело после падения – слишком ослабшим.
Тем не менее, Грегор не мог этого допустить. Он итак попал перед княгиней впросак, а если сейчас к ней прибежит Джозеф с таким предложением…
Того гляди, она решит, будто он пользуется ребенком ради достижения своих низменных желаний!
На миг Грегор даже забыл о боли. Однако когда вскочил на ноги - лодыжка, видимо подвернутая, громко дала о себе знать. Скривившись, он все же доковылял до выхода из комнаты, ухватился за косяк двери и выглянул наружу.
Довольное лицо Джозефа и растерянное – Мирны, указало на то, что шалопай уже посвятил подругу в свой гениальный план.