В груди у Мирны похолодело, девушка замерла.
От испуга и волнения сердце забилось быстрее, руки занемели, а лицо вспыхнуло. Каждый раз, когда княгиня видела эти нераспечатанные конверты – на нее накатывало ужасное чувство вины.
Она попыталась отмахнуться от этого ощущения. Нашла корзинку со швейными принадлежностями, взялась за платье. Но сконцентрироваться на работе не получалось, руки дрожали, а взгляд сам собой то и дело метался в сторону чемодана, где лежали письма.
Нет, она точно не брала их с собой! Не брала! Но и слуги не могли их подбросить, они и не знали, что Мирна хранит их, даже и не подумали бы, что они еще целы и спрятаны в секретном отделении ее письменного стола. О человеке, написавшем их и не вспоминали с тех пор как… С тех пор как он умер.
Холодок прошелся по затылку. Мирна почувствовала тошноту. На миг ей вновь подумалось, что это она виновата в его смерти. Что она убийца.
Стало тяжело дышать, вокруг нее словно бы смыкалось зло. Девушке чудилось, будто кто-то смотрит ей в спину. Кто-то злой, потусторонний.
Это ощущение приобрело огромную силу, и в какой-то момент Мирна вздрогнула и обернулась, чтобы убедиться: никого нет за ее спиной.
В тот же миг скрипнула дверь в покои, открываясь. Боковое зрение уловило темную фигуру в проеме.
Мирна ахнула, дернулась, платье и швейные принадлежности выскользнули из рук и упали на пол.
- Миледи! Простите! – раздался звонкий голос служанки, - я стучала, но вы молчали, я думала, что вас здесь нет…
Энни выглядела виновато и смущенно.
У Мирны от стыда защипало лицо, но сердце при этом колотилось бешено быстро, как у испуганного зверька.
- Я не… Я не услышала, простите… Я… - почему-то она начала оправдываться.
Энни очень быстро переменилась в лице. В ее выражении теперь странным образом сочетались решительность и материнская нежность.
- Не волнуйтесь так, миледи! Я совсем не хотела вас пугать, - сказала она строго, но тут же приблизилась и мягко прибавила, - вы только посмотрите! Бледная, будто призрака увидели!
- Нет я… Я просто устала. И это платье… - Мирна невольно снова посмотрела на письма, затем потупила взгляд и села обратно на кровать.
- Я могла бы помочь вам, - Энни осторожно устроилась рядом и взяла платье в руки.
- Спасибо… - Мирне было совестно наваливать свои заботы на служанку. Она знала, что у той наверняка много работы по дому… Но княгиня понимала, что вряд ли сумеет взять себя в руки. Проклятые письма ее окончательно добили.
- Миледи, - после долгого молчания спросила Энни, - вы постоянно смотрите на те бумаги в чемодане. Что это?
Любопытство больше других качеств порицалось в слугах, но сейчас Мирна была не против, что Энни его проявила. Наверное… Наверное, ей хотелось сказать.
- Это письма… От моего жениха.
Служанка озадаченно нахмурила брови, и Мирна поспешила объяснить:
- Он погиб на войне. Год назад.
Княгиня произнесла это чуть слышно, спрятав взор. Но когда со стороны Энни не последовало никакой реакции – осторожно глянула на собеседницу.
Служанка замерла, скукожилась, будто у нее свело живот, а круглые небольшие глаза покраснели.
- Мой сын тоже погиб на этой проклятой войне, - наконец, проговорила Энни таким же слабым, как у Мирны, голосом.
Княгине ком подступил к горлу, она не знала, что ответить, и ужасно оттого взволновалась.
Но вдруг, заглянув глубоко в себя, поняла: и не нужно что-то говорить. Она прекрасно знает чувства Энни, и если бы сейчас они поменялись местами, Мирне не захотелось бы слышать рядовые фразы про время и судьбу.
Ей бы хотелось помолчать.
Так она и поступила.