Парой минут спустя Сол уже набирала код на электронном замке ангара. Когда уровень давления в ангаре стабилизировался, мигнула зелёная лампочка, возвещая о том, что дверь разблокирована. Корабль ждал её внутри — серебристо-серая остроносая машина с треугольными, грациозно изогнутыми крыльями. Непропорционально длинный нос катера смотрел вверх, к пока ещё закрытому люку. На пыльной обшивке корпуса блестели капельки конденсата.
"Миллениумы" относились к категории сверхлёгких катеров последнего поколения. Если лайнеры повышенной грузоподъёмности могли достигать нескольких миль в длину, то Вольтурис был способен без труда уместиться на волейбольную площадку. Впрочем, весьма скромные размеры никак не сказывались на его мощности, скорости и маневренности.
Сол положила ладонь на глянцевую панель сканера.
— Солярис Кеплер, Вольтурис, пароль "восток — шестьдесят один — двенадцать".
На кораблях последнего поколения стояла система двухфакторной идентификации: для подтверждения личности пилотов помимо совпадения отпечатков пальцев, требовалось ещё и совпадение тембра голоса.
— Личность подтверждена, — после секундного размышления корабль согласился впустить своего пилота.
— Привет, Вольтурис, — Сол поднялась в кабину и опустилась в кресло. — Бортовой компьютер, запуск. Двигатели, запуск. Диагностика, запуск. Готовность номер один.
Компьютер послушно зашелестел процессорами. Где-то в недрах корабля активировался и зарокотал двигатель. По корпусу прошла лёгкая дрожь.
— Вольтурис, это центр управления полётами, — произнёс динамик. — Старт через сорок три минуты, коридор двенадцать минут.
— Есть, — Сол методично проверяла приборную панель, активируя необходимые опции. Взгляд её упал на мягкую игрушку, шушпанчика. По сути, это был просто меховой шар с глазками и магнитиком внутри, чтоб можно было крепить его к металлической поверхности. Когда-то игрушка принадлежала младшему брату Сол, а сейчас это был её талисман, неизменно сопровождавший девушку во всех полётах.
Сол ласково погладила шелковистый мех, так, как она гладила бы мурра: между глазками-бусинками.
— И тебе привет, дружище.
В отличие от Вольтуриса, Шушпанчик не отозвался.
— Диагностика завершена, — сообщил корабль.
— Отлично, выведи информацию на монитор.
По синему экрану побежали длинные колонки чисел.
— Вольтурис, твоё заключение? — вопрос был адресован кораблю.
— Все жизненно важные показатели в пределах нормы, — немедленно отозвался тот. — Уровень энергоёмкости двигателя — сто процентов. Запас кислорода — двенадцать суток автономного полёта. Неисправности не выявлены.
— Порядок, — сказала Сол одновременно кораблю и диспетчеру станции.
— Передаю координаты для гиперперехода, — диспетчер замолчал на секунду. — Подтвердите получение.
— Подтверждаю, — Сол бросила взгляд на экран слева. — Сектор сигма-три? — она вставила в разъём флешку с маршрутным листом и щёлкнула тумблером. — Вольтурис, рассчитай гипер.
Пару секунд корабль анализировал данные.
— Расчёт интегрального гиперпространственного перехода произведён, вывожу на монитор, — корабль явно был горд собой.
Сол хмыкнула.
— Откуда столько пафоса, Вольтурис?
— Это не пафос, а официальная формулировка, — мгновенно отозвался корабль. — К тому же, содержание всегда важнее формы.
— Ладно, ладно, не спорю, — девушка не была сейчас настроена заводить пространные философские диспуты с искусственным интеллектом. — Работаем.
На всякий случай Сол сама проверила расчёты гипера. Разумеется, мощнейший процессор корабля не мог ошибиться, но привычка всё перепроверять была у неё в крови.
— Внимание! Взлёт разрешён. Счастливого пути, Кеплер.
Из иллюминатора Сол увидела, как крышка люка медленно поднялась, открывая её взору лоскут звёздного неба.