Вероника запрокинула голову. Наверху морщинилась облачная серость, буднично и безразлично. Внизу же бушевала старушка, скулила помесь болонки и таксы, сигналил автомобиль, движению которого, кажется, мешала машина Стаса... Стаса, который совсем уж не вовремя решил из этой машины выбраться, и теперь просто не мог не слышать отвратительного "разговора".
- Вы закончили? - вклинилась в череду обвинений ("дрянь паршивая, молодая, значит, на всех плевать можно, мою Тосечку чуть не угробила, иродка" и так далее, с редкими паузами, когда бабулька набирала воздуху) Вероника. - Так я еще раз извинюсь и пойду. Меня ждут.
Старушка завертелась, видимо, выискивая ожидающих - и нашла, разумеется. Она тут же надула щеки, сжав губы в тонкую полоску, и тряхнула седой косицей.
- Немыслимо! - взвилась "пострадавшая", гневно сверкая глазами. - Хорошо, что они до сегодня не дожили. Экой шалавой выросла, родители бы со стыда сгорели. Погань, шалашовка!
"Десять, девять, восемь", - крепко зажмурившись, начала отсчитывать девушка. "Я не убью вредную бабку. Даже не покалечу. Семь, шесть... Дышать глубже. Дышать! Пять, четыре, три, два"...
- Хамка засратая! Да я...
- Слова "засратая" в русском языке не имеется, - ледяным голосом оборвала пенсионерку Вероника. - В той его версии, которой меня учили. Еще меня учили, что старость следует уважать, и только поэтому я вас сейчас не ударю. Хотя следовало бы.
"Один", - она выдохнула и, не дожидаясь, пока ошарашенная женщина придет в себя и выльет новую порцию словесных помоев, пошла к Стасу.
Дверца минивэна еще не захлопнулась, когда старуха, очухавшись, выкрикнула яростное:
- Сучка!
Веронику тряхнуло; куратор дернулся было, чтобы выйти, но девушка качнула головой.
- Поехали.
История, в некотором роде, повторялась.
- Как ты? - сочувственно спросил Стас, когда они отъехали от дома.
Вероника пожала плечами. Меньше всего ей хотелось обсуждать сцену, коей Стас стал невольным свидетелем.
- Тишины? - предельно ненавязчиво уточнил куратор.
- Нет. Лучше чего-нибудь громкого, - упрямо вздернула подбородок девушка.
Стас понимающе кивнул, включая магнитолу.
"Я стану кошмаром!" - раздалось из динамиков. Вероника одобрительно хмыкнула - в самый раз. Рокер то хрипел, то ревел, то почти проговаривал простенькую историю о двух друзьях, одном предательстве и одной планируемой мести. Сначала Вероника не вслушивалась, но под конец увлеклась.
Я стану кошмаром,
Твоим самым частым пугающим сном.
Я стану пожаром,
Я выжгу на сердце твоем слово: "Зло".
Сны развевает будильник.
Огонь порождает прах.
Зло - просто мой пафосный ник
В бесконечно тупых соцсетях.
И, потом, тебя изничтожив,
Стерев твое имя с доски живых,
Кем я стану? Ничтожеством?