Лабрис: читать начало книги онлайн

Ветер тихо насвистывал унылую мелодию, просачиваясь в щели в досках.

Странное место. Больше всего оно похоже на большой старый сарай, если бы не эти странные шторы. Стены без всякого утепления, с огромными щелями – просто грубые, неошкуренные доски в один ряд. За затянутыми дырявыми пленками окнами стоял ясный день. Солнце запустило пальчики-лучи во все прорехи, в отверстия от выпавших сучков и перебирало ими рваные свисающие с потолка пленки. Где-то за пределами этого дома отчетливо слышался плеск волн.

Помещение было достаточно просторным. Как два школьных класса, между которыми снесли перегородку. Входную дверь я не видела из-за этих дурацких клеенок. Напротив меня, у другой стены, стояло несколько старых шкафов. На дощатом не очень ровном полу валялось ржавое ведро. Все вокруг было таким ветхим, что сразу понятно: это место давно и безнадежно заброшено. Интуитивно я ожидала запаха туалета – ведь известно, во что быстро превращаются все пустые помещения, но здесь было непривычно чисто и пахло морем.

Ни разу не была на побережье, но сразу поняла, что это его запах. Йод, водоросли, соль и ощущение свежести и мягкого тепла. Сразу захотелось выбежать наружу и посмотреть на морскую даль. Вскочила на ноги, и тут мое внимание привлек узор на полу. Мои кеды касались самого его края, поэтому я невольно сделала шаг назад. В грубых досках пола как будто гигантским прессом выдавили линии. Несложный лабиринт из полукругов размером где-то два на два метра. Пять дорожек входа и столько же выходов в центре приводили к углам пятиконечной звезды. На конце лучей лежали предметы: блестящая позолоченная застежка или пряжка от какого-то ремешка, кукла, маленькая глиняная лошадка, бумажный самолетик из тетрадного листа и брелок в виде голубого прозрачного дельфина. Около входов в лабиринт можно было разглядеть маленький силуэт топора с двумя полукруглыми лезвиями.

Присела и коснулась пальцами линии у самых ног. Ощущение было странным – борозду в доске в сантиметр глубиной и пару сантиметров шириной, чтобы можно было вести по ней двумя пальцами, не вырезали, не выточили, а именно выдавили. Узор дерева сохранялся. Словно кто-то смог расплавить древесину, приложить к ней огромный штамп, а затем вернуть ей изначальную твердость.

Осторожно шагнула внутрь лабиринта, но ничего не произошло. Сделала еще шаг и оказалась в центре. Дотронулась до куклы и попыталась взять, однако та не поддалась, как будто была намертво приклеена к полу. Попробовала сдвинуть самолетик, но бумага внезапно обрела жесткость стали. Не то что поднять, даже крыло не получилось согнуть ни на миллиметр. С испугом отдернула ладонь, как от горячего утюга.

Мой ночной кошмар продолжался! Живо вспомнился пустой салон самолета и страшная желтоглазая хищница. Я что, снова во сне? Только там обычные предметы ведут себя так, как им вздумается. Так и буду бесконечно просыпаться? Я хочу домой! Что надо сделать, чтобы проснуться окончательно?

Ущипнула себя со всей силы за руку и даже зашипела от боли, но ничего не произошло. Подошла к стене, двинула по ней кулаком и запрыгала на месте, сжимая ушибленные костяшки кулака в другой руке.

Нет, во сне такой боли не может быть. Я бы уж точно проснулась. Но где я тогда? И как здесь оказалась? Не упала же с самолета в самом деле. Однако в памяти осталось только пробуждение в кресле под гул турбин… и все. Лихорадочно пыталась вспомнить хоть что-нибудь, но создавалось ощущение, что вместо воспоминаний одна черная пустая комната. Я только бессмысленно шарю в пустоте руками. Тут меня прошиб холодный пот, а по коже пробежал электрический разряд страха, от которого подогнулись ноги, и я осела на пол. Потому что я задала себе самый главный вопрос и не нашла на него ответа.

КТО Я?

Не помню.

Вообще ничего не осталось. Ни имени, ни возраста, ни воспоминаний о доме, ни даже лица матери. В памяти черная пустота. Чем больше всматриваешься в нее, тем больше кружится голова, а виски сжимает страх. Там ничего нет, кроме бездны.

На глаза навернулись слезы. Что же мне теперь делать? Я неизвестно где и не помню не только дорогу домой, но и вообще есть ли у меня этот самый дом. Из меня словно вытряхнули меня саму. Оставили скелетик с мышцами, как оболочку, а внутри одна пустота. Как у куклы. Меня нет. Все, что составляет личность, стерли. Лихорадочно пыталась вспомнить хоть что-нибудь, хоть одну маленькую детальку, но ни одного воспоминания, ни одной привычки. Ничего. Пустота. Черная бездна.

Следом за страхом пришло отчаяние.

Нет! Нет! Почему это случилось со мной?! Я не хочу! Это еще хуже, чем умереть. Даже быть «овощем» на больничной койке и то не так больно и страшно. Там ты хоть не осознаешь, что с тобой что-то не так, а я бесполезная, беспомощная оболочка человека, которая чувствует боль, страх и отчаяние, а сделать тоже ничего не может.

Забилась в угол, обняла колени руками, уткнулась в них носом и зарыдала. С каждой секундой я все больше осознавала весь ужас ситуации. Мне же никто не поможет, и это было страшнее всего. Мама не придет на плач и не спросит заботливо, что случилось, как бы мне этого ни хотелось! Я же чувствовала, что где-то она есть. Ласковая, теплая, всесильная. Одни ощущения. Только вот даже лица в памяти не найти.

Мне вообще никто не поможет.

Что будет, если я обращусь к прохожему и скажу, что у меня амнезия? Меня отведут в полицию. Там промучают несколько часов, пытаясь помочь вспомнить хоть что-нибудь, а затем вызовут санитаров, которые отвезут меня в психбольницу. Если я оказалась далеко от дома, то никто не опознает меня по опубликованным пару раз в местных газетах фотографиям. Никто не придет на помощь. Я всю жизнь буду видеть только крашеные стены палаты психушки. Состарюсь и умру, так и не выйдя за ее пределы.

Мерзкий внутренний голос, брезгливо наблюдавший со стороны за моими страданиями, равнодушно подметил, что я же помню все вот это: полицию, больницы, газеты… знаю даже, что на самолетах не летала. То есть память покинула меня не полностью.

Почему же самое главное вылетело из головы, как будто кто-то взял ластик и стер из мира конкретно меня? Все вокруг осталось, а вот конкретно от этого человечка – только пустота.

Не знаю, сколько прошло времени. Мне казалось, что целая вечность, но солнце только перешло из одного окна в другое. Часов у меня не было. Да у меня вообще ничего не осталось. Светлое, цвета выбеленной слоновой кости платье до колен да льняные кеды с белой подошвой и шнурками. Ни украшений на шее, ни браслетиков, ни колечек. Ничего, что могло бы стать хоть какой-нибудь приметой или подтолкнуть воспоминания.

Мне хотелось умереть прямо тут от безысходности и горя, но и это тоже было страшно. В голове только крутилась фраза жуткой женщины в самолете, что больше всего она презирает трусость. Да, я трус. Да, мне себя жалко. Жалко до истерики. И я никогда не выползу из этого угла, потому что, что бы ни было дальше, будет только хуже!

Я сдалась укору моего мудрого и циничного второго голоса, который в конце концов заявил, что, сидя в четырех стенах, как в гробу, я ничего не узнаю о себе и уж точно ни на шаг не приближусь к тому, чтобы вспомнить дорогу домой. И уж если я не готова помереть прямо здесь и сейчас, то надо взять себя в руки, оторвать задницу от пола и выползти наружу.

Скрипучая деревянная дверь открылась, я сделала два шага по песку и ахнула.

Море!

Высокие горы окружали просторный залив, и его можно было бы принять за озеро, если бы не казавшаяся отсюда совсем небольшой брешь в скалах, через которую проглядывала синяя бесконечная гладь. Вроде бы такие бухты назывались фьордами – слово неожиданно всплыло в памяти, – только вот от этого названия веяло холодом, снегом и туманами, а здесь плескалось теплое, ласковое море. Ветра не было, и волны высотой с ладошку тихо, ласково шлепали по камешкам на берегу.

Огромная, бесконечная стихия дышала со мной в унисон. Каждый маленький набегающий на берег гребешок как вздох. Шуршит у самых ног, гладя и без того обточенные до блеска камешки. Я подбежала к воде и поздоровалась с морем, протянув пальцы набегавшей волне. Почувствовала нежное, теплое прикосновение, как завороженная, сняла кеды и вошла в воду по щиколотку.

Море шептало: «Успокойся».

Море гладило мои ноги: «Ничего не бойся».

Волны щекотали кожу: «Поиграй с нами».