Сознание. Все тайны разума – от растений до искусственного интеллекта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внезапно наш рефлекторный ответ на первый вопрос – что составляет доказательство сознания? – начинает растворяться. И это ведет нас ко второму вопросу о том, обладает ли сознание какой-то важной функцией или же имеет хоть какой-то эффект на физическую систему, обладающую сознанием[12].

Теоретически я могу вести себя тем же образом, что обычно, говорить все, что я говорю обычно, без обладания субъективным опытом происходящего, почти так же, как продвинутый робот (хотя, конечно, представить это сложно). Это суть мысленного эксперимента под названием «философский зомби», который обрел популярность благодаря философу Дэвиду Чалмерсу. Чалмерс просит нас представить, что любой человек фактически может быть зомби – кем-то, кто выглядит и ведет себя абсолютно так же, как все остальные, но без сознательного опыта внутри. Мысленный эксперимент о зомби неоднозначен, и другие философы, в частности Дэниел Деннет из университета Тафтса, утверждают, что это предположение невозможно – что полностью функциональный человеческий мозг должен обладать сознанием по определению. Но мысль о «зомби» достойна рассмотрения хотя бы в теории, потому что она помогает нам отследить те виды поведения, которые, на наш взгляд, должны быть подкреплены сознанием.

Основная цель – ослабить столько ложных предположений, сколько возможно, и это конкретное ментальное упражнение полезно вне зависимости от того, возможно ли существование зомби по законам природы. Представьте, что кто-то в вашей жизни на самом деле бессознательный зомби или ИИ (это может быть кто угодно – от продавца за прилавком магазина до близкого друга). В тот момент, когда вы станете свидетелем поведения этого человека, которое, по вашему мнению, должно совпадать с внутренним опытом, спросите себя, почему. Какую роль играет сознание в его поведении? Допустим, ваш друг-зомби становится свидетелем автомобильной аварии, выглядит соответствующе обеспокоенным и достает телефон, чтобы вызвать «Скорую помощь». Может ли он совершать эти движения без опыта тревоги и беспокойства или без сознательного мыслительного процесса, который заставляет его сделать звонок и описать, что произошло? Может ли все это иметь место, даже если бы он был роботом без ощущаемого опыта, вызывающего поведение в целом?

Я обнаружила, что мысленный эксперимент с зомби также способен влиять на наше мышление за пределами его предназначенной функции. Как только мы представляем, что человеческое поведение вокруг нас существует без сознания, это поведение начинает больше походить на многие виды поведения в мире природы, которые, как нам казалось, являются бессознательными, такие как избегания препятствий у морской звезды без центральной нервной системы[13]. Другими словами, когда мы обманываем себя, воображая, что у людей нет сознания, мы можем начать задаваться вопросом, действительно ли мы обманываем себя все время, считая, что другие живые системы – вьющийся плющ или жалящие морские актинии – не обладают сознанием. У нас есть глубоко укоренившаяся интуиция и, следовательно, твердое убеждение, что системы, которые действуют как мы, являются сознательными, а системы, чье поведение отличается от нашего, – не являются таковыми. Но мысленный эксперимент с зомби делает очевидным для меня то, что вывод, который мы строим на основе интуиции, не имеет реального основания. Как и 3D-изображение, он разрушается, как только мы снимаем очки.

3. Свободно ли сознание?

По мере того как мы занимаемся нашей повседневной жизнью, мы испытываем то, что кажется непрерывным потоком событий в настоящем моменте, но на самом деле мы осознаем физические события в мире немного позже, чем они произошли. Фактически одним из самых поразительных открытий в нейронауке было то, что сознание часто является «последним, кто узнает». Визуальная, слуховая и другие виды сенсорной информации движутся по миру (и нашей нервной системе) с различной скоростью. Световые и звуковые волны, излучаемые в тот момент, когда теннисный мяч соприкасается с вашей ракеткой, например, не попадают в ваши глаза и уши одновременно, и удар, ощущаемый рукой, держащей ракетку, происходит еще спустя какое-то время. Чтобы еще больше усложнить ситуацию, сигналы, воспринимаемые вашими руками, глазами и ушами, проходят через нервную систему разные расстояния, чтобы достичь вашего мозга (ваши руки намного дальше от вашего мозга, чем ваши уши). Только после того, как мозг получает все соответствующие данные, сигналы синхронизируются и поступают в ваше сознание посредством процесса, называемого «сращивание», – когда вы видите, слышите и чувствуете, как мяч ударяет ракетку, в одно и то же мгновение. Как говорит нейроученый Дэвид Иглмен:

Удивительно, но наше сознание, похоже, также не вовлечено в бо́льшую часть нашего собственного поведения, выполняя роль лишь очевидца происходящего. В этой области был проведен ряд увлекательных экспериментов, и нейроученый Майкл Газзанига подробно описывает некоторые из них в своей книге «Прошлое разума» в главе с метким названием «Мозг знает, прежде чем вы это сделаете». Наиболее известные из этих экспериментов, проведенные Бенджамином Либетом в Калифорнийском университете в Сан-Франциско, показывают, что ваш мозг начинает готовить сложное моторное движение тела, прежде чем вы осознанно решите двигаться. В таких экспериментах испытуемые наблюдают за особыми часами и с помощью инструмента, подобного секундной стрелке на традиционных часах, отмечают точный момент, когда они решают совершить движение (например, пальцем). Но, используя ЭЭГ, исследователи могут надежно обнаружить корковую активность, сигнализирующую об этих предстоящих движениях примерно за полсекунды до того, как испытуемые чувствуют, что они принимают решение двигаться[15]. С тех пор были проведены более сложные версии этих экспериментов, давшие те же результаты[16]. Хоть и неясно, как эти типы простых моторных решений связаны с более сложными решениями, такими как выбор еды на обед или выбор между двумя предложениями работы, нет никаких сомнений в том, что современная нейронаука дает нам быстро развивающееся представление о человеческом уме. Теперь у нас есть основания полагать, что при доступе к определенной деятельности в вашем мозгу другой человек может знать, что вы собираетесь делать, до того, как вы это сделаете.

Наше интуитивное предположение о том, что за определенным поведением стоит сознание, основано на нашем опыте свободного выбора: наши волевые действия неразрывно связаны с ощущением сознательного контроля в настоящий момент. Является ли это столь же незначительным решением, как выбор воды вместо апельсинового сока, или таким же важным, как принятие приглашения на работу в Техасе, а не в Нью-Йорке, мы твердо убеждены, что сознание необходимо для мыслительных процессов (и даже предпочтений), связанных с принятием решения. Однако сведения о том, как принимаются решения на уровне мозга, миллисекунды задержки в нашем сознательном восприятии сенсорной информации и даже наших собственных мыслей заставили многих нейроученых, включая Газзанигу, охарактеризовать чувство сознательной воли как иллюзорное. Обратите внимание, что в таких экспериментах испытуемые чувствовали, что они совершают добровольное действие, которое на самом деле уже было запущено, прежде чем они почувствовали, что приняли решение двигаться.

В пользу аргумента о том, что сознательная воля является иллюзией, говорит еще и тот факт, что эту иллюзию можно преднамеренно вызвать и манипулировать ею. Экспериментаторы смогли вызвать у испытуемых чувство воли, когда те фактически не имели контроля. Похоже, при правильных условиях можно убедить людей в том, что они сознательно инициировали действие, которое фактически контролировалось кем-то другим. Серия таких исследований была проведена психологами Дэниелом Вегнером и Талией Уитли. Вегнер объясняет:

Так какую роль играет сознание, если оно не создает волю к движению, а просто наблюдает за движением, все время находясь в иллюзии его вовлеченности? Мы можем видеть, что чувство свободы воли, каким мы его обычно ощущаем, не так просто, как кажется. И если мы развеем это общее представление, мы можем начать сомневаться в том, что сознание играет неотъемлемую роль в управлении поведением человека.

Важно пояснить, что, когда я говорю о природе свободы воли в этом контексте, я имею в виду именно чувство сознательной воли. Я указываю на фундаментальную, повседневную иллюзию, с которой мы все, похоже, расхаживаем: что мы конкретные и самостоятельные «сущности», отделенные не только от окружающих и от внешнего мира, но даже от наших собственных тел, как будто наш сознательный опыт каким-то образом плавает свободно вне материального мира. Например, как и у всех, у меня есть абсурдная тенденция рассматривать «мое тело» (включая «мою голову» и «мой мозг») как нечто, в чем обитает моя сознательная воля – когда на самом деле все, что я считаю «я», зависит от функционирования моего мозга. Даже малейшие нейронные изменения, вызванные интоксикацией, болезнью или травмой, могут сделать «меня» неузнаваемой. И все же я не могу поколебать ложное предчувствие, что я могла бы даже покинуть свое тело (если бы я только знала как), и все, что составляет «меня», каким-то магическим образом осталось бы невредимым. Легко увидеть, как люди по всему миру, поколение за поколением, без особых усилий строили различные понятия «души» и описания жизни после смерти, которые имеют поразительное сходство с жизнью до смерти.

Однако мозг как система все же обладает типом свободной воли – он принимает решения и делает выбор на основе внешней информации, внутренних целей и сложных рассуждений. Но когда я обсуждаю здесь иллюзию сознательной воли, я говорю об иллюзии, что сознание и является самой волей[20]. Понятие свободной сознательной воли кажется бессвязным – оно предполагает, что воля отделена и изолирована от остальной окружающей среды, но, как это ни парадоксально, может влиять на окружающую среду, делая выбор внутри нее.

Однажды я была на мероприятии, где моего друга и учителя медитации Джозефа Гольдштейна спросили, считает ли он, что у нас есть свобода воли. Он ответил на вопрос с поразительной ясностью, когда сказал, что не может даже представить, что этот термин может означать. Что значит иметь волю, свободную от причинно-следственных связей вселенной? Когда он жестикулировал руками, танцующими над ним в воздухе, пытаясь указать на эту воображаемую свободную волю, он спросил: «Как мы можем даже попытаться изобразить такую волю, парящую в воздухе?»

Однако многие люди с этической точки зрения возражают утверждению, что сознательная воля является иллюзией, считая, что люди должны нести ответственность за свой выбор и поведение. Но люди могут (и должны) нести ответственность за свои действия по разным причинам; эти два убеждения не обязательно противоречат друг другу. Мы все еще можем признать разницу между преднамеренными, осознанными действиями и тем, что вызвано психическим заболеванием или другими расстройствами разума/мозга[21].

Представьте, что мы находимся в городе будущего, и машина с автоматическим управлением врезается в пешехода. Реакция на это неудачное событие будет зависеть от того, почему машина не остановилась. Если выяснится, что ее программное обеспечение несовершенно и не может обнаружить пешеходов, например, когда они укутаны в темные зимние пальто, для этого потребуется один ответ. Если датчики автомобиля вышли из строя из-за дефекта, характерного для этого конкретного автомобиля, это потребовало бы другого ответа. И если автомобиль сбил пешехода, чтобы избежать столкновения с переполненным автобусом, выехавшим на встречную полосу, мы бы рассматривали эту ситуацию (и реагировали на нее) совершенно иначе от первых двух сценариев и оценили ее бы как «успех» передовых автомобильных технологий, а не недостаток. Простое знание о том, что машина с автоматическим управлением врезалась в пешехода, не дает достаточно информации, чтобы помочь нам не допустить повторения подобных происшествий или научиться создавать более совершенные автомобили.

Важно отметить, что в этих размышлениях о машинах с автоматическим управлением сознание совсем не фигурировало в разговоре. И мозг можно рассматривать аналогичным образом, когда дело доходит до сознательной воли. Например, знание того, почему кто-то вел себя жестоко, всегда будет актуально. Существует ряд видов человеческого поведения, на которые могут влиять устрашение, негативные последствия и эмпатия, вместе с прививанием развивающемуся мозгу детей саморегуляции и самоконтроля, а также все другие методы, используемые цивилизованными обществами, чтобы сохранять людей (относительно) послушными.

Мозг постоянно меняет свое поведение в ответ на внешние стимулы. Он также изменяется и развивается через память, обучение и внутренние рассуждения. При правильном руководстве мы в конце концов перестаем кидаться на пол и стучать по нему кулаками, когда не можем добиться своего. Мы не могли бы достичь этого без таких понятий, как обязательства, ответственность и последствия. Но в ситуациях, когда обычное цивилизационное давление бессильно (например, когда кто-то страдает от галлюцинаций), имеет смысл относиться к этому человеку и его поведению иначе, чем к человеку, подверженному этому давлению. Точно так же понимание намерений насильственного поведения дает нам соответствующую информацию о том, какое «программное обеспечение» используется чьим-то мозгом. У человека, который готовит несколько убийств, мозг работает совсем не так, как у человека, который пережил инсульт во время вождения и случайно убил нескольких людей.

В этих рамках разговор об этике может показаться парадоксальным, потому что для этических вопросов необходимо сознание. Все разговоры об этике так или иначе касаются страдания, того, как что-то чувствуется. Но с точки зрения того, что мозг – это физическая система обработки информации, некоторые из его целей могут быть этическими по своей природе, а именно сводить к минимуму количество событий, вызывающих страдания. И здесь наш мозг аналогичен автомобилям с автоматическим управлением, упомянутым ранее. Даже если мы говорим об изменении сознательного опыта, само сознание не обязательно контролирует систему; все, что мы знаем, это то, что сознание «переживает» систему. Нет никакого противоречия в том, что сознание необходимо для этических вопросов, но оно не имеет значения, когда дело доходит до воли.

Различение между преднамеренным поведением мозга и поведением, которое вызвано повреждением мозга или другими внешними силами («против своей воли»), является обоснованным и необходимым, особенно при структурировании законов общества и систем уголовного правосудия. Но утверждение о том, что сознательная воля иллюзорна, остается в силе – в том смысле, что сознание не управляет кораблем, – и может поддерживаться бок о бок с другими различиями преднамеренности и ответственности.

Эксперименты, описанные в этой главе, на самом деле не являются необходимыми для доказательства этой точки зрения. Только наш опыт раскрывает иллюзию, и вы можете понять это с помощью простого эксперимента. Сядьте в тихом месте и дайте себе выбор – поднять руку или ногу, – это должно быть сделано до определенного времени (перед тем, как секундная стрелка на часах достигнет шести, например). Делайте это снова и снова и внимательно наблюдайте за каждым моментом. Обратите внимание, как этот выбор делается в реальном времени и как он ощущается. Откуда приходит решение? Вы решаете, когда решать, или решение просто возникает в вашем сознании? Разве свободно парящая сознательная воля каким-то образом доставляет мысль «пошевели своей рукой», или мысль доставляется вам? Что на самом деле заставило вас выбрать руку, а не ногу? Вдруг может показаться, что «вы» (имеется в виду ваше сознательное переживание) не имеете к этому никакого отношения.

Кажется очевидным, что мы не можем решить, что думать или чувствовать, так же как мы не можем решить, что видеть или слышать. Очень сложная конфигурация факторов и прошлых событий, включая наши гены, личную историю жизни, наше непосредственное окружение и состояние нашего мозга, ответственна за каждую следующую мысль. Это вы решили вспомнить свою школьную группу, когда «та самая» песня начала играть по радио? Это Я решила написать эту книгу? В некотором смысле ответ – да, но рассматриваемое «я» не является моим сознательным опытом. На самом деле мой мозг в сочетании с его историей и внешним миром решил. Я (мое сознание) просто явилось свидетелем принятия решений.

4. «За компанию»

Еще один источник примеров, которые переворачивают нашу интуицию с ног на голову и бросают вызов типичному представлению о свободе воли, можно найти в исследованиях паразитов и того, как они влияют на поведение своих хозяев. Toxoplasma gondii – это микроскопический паразит, который может заражать всех теплокровных животных, но размножается половым путем только в кишечнике кошки. Хотя он может выжить внутри любого млекопитающего, он должен в конце концов вернуться к кошке, чтобы завершить свой жизненный цикл. Токсоплазма чаще всего заражает крыс, потому что они часто встречаются в тех же убежищах, что и кошки, и у паразита появился блестящий и чрезвычайно жуткий механизм преодоления проблемы путешествия от крыс, у которых глубоко укоренился страх перед кошками, в репродуктивный дом. Из-за неврологического механизма, который ученые до сих пор не понимают полностью, токсоплазма влияет на поведение зараженных крыс, заставляя их оставить страх перед кошками и во многих случаях идти (или даже бежать) прямо к своему врагу. Токсоплазма создает сотни кист в головном мозге своего хозяина, вызывая повышение уровня дофамина. Дофамин является нейромедиатором, который играет роль в опосредовании сильных эмоций, таких как желание и страх, что помогает объяснить бо́льшую часть поведения, которое мы наблюдаем у млекопитающих, зараженных паразитом. Возможно, что эти крысы каким-то образом чувствуют, что ими манипулирует какая-то внешняя сила, но более вероятно, что их нейрохимия изменяется, и поэтому их желания и страхи меняются: они больше не боятся кошек, и теперь их, по сути, даже тянет к ним[22].

Люди могут заразиться паразитом таким же образом, как другие млекопитающие, например, при употреблении недожаренного мяса инфицированных животных или при непосредственном контакте с окружающей средой, загрязненной экскрементами кошек, такой как питьевая вода, садовая земля или кошачьи лотки, – и выходит, что токсоплазма также влияет на мозг человека. Как пишет научный журналист Кэтлин МакОлифф о наблюдениях, сделанных паразитологами: «Нейроны, укрывающие паразита, вырабатывают в 3,5 раза больше дофамина. На самом деле можно увидеть, как это вещество собирается внутри инфицированных клеток мозга». Токсоплазма может вызывать различные поведенческие изменения в человеке и считается возбудителем шизофрении и других психических заболеваний у многих людей. Согласно статье МакОлифф, «люди с шизофренией имеют в два-три раза больше шансов получить положительный результат на антитела к паразиту, чем те, у кого нет этого расстройства»[23].

В своей увлекательной и забавной статье в The New York Times «Выживание паразитов: уловки для получения помощи от хозяина» Натали Анжье пишет:

Есть бесчисленные примеры других паразитов, влияющих на поведение своих хозяев. Конский волосяной червь заставляет зараженного сверчка, который обычно поддерживает безопасное расстояние от больших водоемов, мчаться к ближайшему озеру или ручью. Выпуская нейрохимические вещества, которые мимикрируют под вещества сверчка, червь убеждает насекомое доставить его в ближайший водоем, как раз к началу там брачного периода[24]. Точно так же мокрицы, которые обычно прячутся при дневном свете, чтобы не быть съеденными птицами, зараженные колючеголовым червем, обожают принимать полуденные солнечные ванны. «Загорая» на светлой поверхности, они становятся легкой добычей для птиц. Затем черви отправляются обратно в пищеварительную систему птицы откладывать яйца[25]. Личинки бабочки Голубянка алькон имеют на поверхности слой, который имитирует химические вещества как минимум двух видов личинок муравьев. Муравьи переносят знакомо пахнущие личинки обратно в муравейник, чтобы кормить и питать их, часто в ущерб собственным отпрыскам[26]. Паразитические осы, или наездники, заставляют пауков-крестовиков создавать паутины, которые резко отличаются от их обычного дизайна. После личинка осы впрыскивает химическое вещество в паука, и тот начинает вращать паутину, гораздо более подходящую для потребностей личинки, чем его собственных, сохраняя личинку в безопасности от ближайших хищников и обеспечивая идеальную сетку для построения кокона[27]. У этого списка нет конца.

Рассматривая подобные примеры, мы сразу же поражаемся тому, как часто мы слепы по отношению к сложному ряду сил, влияющих на наше поведение. Нельзя не задаться вопросом, что действительно движет всеми нашими собственными желаниями и личностными качествами – особенно теми, с которыми мы склонны сильно себя отождествлять.

Существуют также случаи бактериальных инфекций, вызывающих поведенческие изменения у людей, и ученые продолжают обнаруживать связи между инфекциями и человеческими психологическими расстройствами. Например, бактерии стрептококка разработали защитный механизм, позволяющий им успешно скрываться от иммунной системы детей на какой-то период времени. Молекулы на стенках клеток делают их неотличимыми от тканей сердца, суставов, кожи и мозга ребенка. В конце концов иммунная система ребенка распознает стрептококк как чуждый для организма, но когда она начинает атаку, то может ошибочно захватить и здоровые ткани организма. Согласно исследованиям, проведенным в Национальном институте психического здоровья, в этих случаях «некоторые перекрестно реагирующие «антимозговые» антитела [могут] воздействовать на мозг, вызывая обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР), тики и другие психоневрологические симптомы PANDAS[28]»[29]. Здесь поведение хозяина не поддерживает цели паразита; скорее стрептококковая инфекция приводит к проблемам с «непреднамеренными» последствиями. Но оба типа примеров раскрывают одну и ту же реальность о нашем сознательном опыте, и идея о том, что «я» является конечным источником моих желаний и действий, начинает рушиться.

[12] Другими словами, если сознание приходит в конце потока обработки информации, влияет ли факт наличия опыта на последующую обработку мозга? Влияет ли сознание на мозг? См. также Max Velmans, How Could Conscious Experiences Affect Brains? (Charlottesville, VA: Imprint Academic, 2002), 8–20.

[13] Masao Migita, Etsuo Mizukami, and Yukio-Pegio Gunji, “Flexibility in Starfsh Behavior by Multi-Layered Mechanism of Self-Organization,” Biosystems 82, no. 2 (November 2005): 107–15, https://doi.org/10.1016/j.biosystems.2005.05.012.

[15] Электроэнцефалограмма (ЭЭГ) – это неинвазивный метод регистрации электрической активности в мозге с помощью электродов, помещенных на кожу головы.

[16] См., к примеру, Itzhak Fried, Roy Mukamel, and Gabriel Kreiman, “Internally Generated Preactivation of Single Neurons in Human Medial Frontal Cortex Predicts Volition,” Neuron 69, no. 3 (February 2011): 548–62, https://doi.org/10.1016/j.neuron.2010.11.045; Aaron Schurge r, Myrto Mylopoulos, and David Rosenthal, “Neural Antecedents of Spontaneous Voluntary Movement: A New Perspective,” Trends in Cognitive Sciences 20, no. 2 (February 2016): 77–79, https://doi.org/10.1016/j.tics.2015.11.003.

[20] См., к примеру, Daniel Wegner, The Illusion of Conscious Will (Cambridge, MA: MIT Press, 2003), 3–15.

[21] Для более полного анализа этой проблемы см., например, книгу Сэма Харриса «Свобода воли, которой не существует», перевод на русский язык, Альпина Диджитал, 2015.

[22] Kathleen McAuliffe, This Is Your Brain on Parasites (Boston: Houghton Mifin Harcourt, 2016), 57–82.

[23] McAuliffe, 79.

[24] McAuliffe, 25–31.

[25] Natalie Angier, “In Parasite Survival, Ploys to Get Help from a Host,” New York Times, 26 June 2007, https://www.nytimes.com/2007/06/26/science/26angi.html.

[26] Henry Fountain, “Parasitic Butterflies Keep Options Open with Different Hosts,” New York Times, 8 January 2008, https://www.nytimes.com/2008/01/08/science/08obmimi.html.

[27] Mary Bates, “Meet 5 ‘Zombie’ Parasites That Mind-Control Their Hosts,” National Geographic, 2 November 2014, https://news.nationalgeographic.com/news/2014/10/141031-zombies-parasites-animals-science-halloween/.

[28]   Акроним от англ. Pediatric Autoimmune Neuropsychiatric Disorders Associated with Streptococcal infections – детские аутоиммунные нервно-психические расстройства, ассоциированные со стрептококковыми инфекциями. – Прим. ред.

[29] “PANDAS – Questions and Answers,” National Institute of Mental Health, NIH Publication No. OM 16-4309, September 2016, https://www.nimh.nih.gov/health/publications/pandas/pandas-qa-508_01272017_154202.pdf.