Лика неверяще перечитывала договор, понимая, что ни за что не подпишет его, всё в ней, каждая клеточка вопила от возмущения, обиды, неприятия. Договор превращал её практически в рабыню, безмолвную, безэмоциональную марионетку, которой будет управлять Амирханов по своим надобностям и усмотрению.
Лика не слышала о чём говорил помощник Рустама, до тех пор, пока уснувшая на её руках Людмилка, не завозилась во сне.
– Это… это… – Милолика уже готова была отшвырнуть бумаги от себя, пока до неё всё же не дошёл смысл слов Антона:
– Не воспринимайте написанное негативно, всё не так уж страшно, как кажется на первый взгляд.
– Да что вы говорите! – прошипела Лика сквозь зубы. Её потряхивало от негодования. – Вы бы согласились, чтобы ваша сестра подписала подобное? Вы бы…
– Я бы не допустил, чтобы моя сестра оказалась в подобной ситуации, – прервал её мужчина. – Рвал бы всех, костьми лёг, чтобы защитить, но…
– Пресловутое «но»? – горько усмехнулась Лика.
Молодой мужчина видел терзания девушки, и был поражён этому. Он отчего-то был уверен, что она та ещё опытная стервочка, но во время беседы с каждым её словом, действием, убеждался в обратном.
В какой-то момент, ему чисто по-человечески стало жалко эту наивную девчонку, которая связалась с такими, как Амирхановы, да и что говорить – он сам тоже был прожжённым циником и всегда выбирал только деньги и силу. А с Амирхановыми всегда неукоснительно придерживался правила – какие бы эмоции и мысли не крутились у тебя на языке – молчи пока не спросят! Чётко выполняй указания и будет тебе благо.
– Но, у вас нет вариантов, – Антон встал и присел рядом с Милоликой: – Послушайте, ещё раз повторяю – нет в этом договоре ничего такого уж страшного. Ну, поживёте вы полгода в доме Рустама Дамировича и исполните роль его невесты, это же не выступать в оскорбительной для вас роли любовницы. За это вам и вашим сёстрам гарантирована полная защита. А уж она вам необходима – поверьте, я знаю, о чём говорю. Куда вы пойдёте, если откажетесь? Ваш жених трусливо отступил, стоило людям Амирхановых немного надавить на него, а что случится, если ему будут угрожать? Люди Авророва вас просто уничтожат в наказание за выданную информацию, в назидание остальным.
– Я это прекрасно понимаю! – эмоционально воскликнула Лика, чувствуя себя в ловушке сложившихся обстоятельств. Покачала проснувшуюся сестрёнку и горестно, тихо повторила: – Я понимаю, что мне некуда идти и не к кому больше обратиться, но всё это… этот договор…
– Ну а что в нём такого страшного? – наигранно удивился Антон с мягкой улыбкой, которая не затрагивала глаз. – И в вашей семье, насколько я помню из досье, отец стоял во главе и решал – кому и как поступить.
– Вы и это знаете? – опустив глаза, скривилась Лика.
– Я как первый и единственный доверенный в делах Рустама Дамировича знаю многое. Как и то, что воспитывались вы в строгости, так и здесь – всё то же самое. Молчите, выполняйте требования и через полгода вы будете свободны от обязательств. При этом – все живы и здоровы. В конце концов, вы же женщина, а у женщин природой заложено – подчиняться сильнейшему, мужчине, быть под его защитой. А по поводу конфиденциальности – просто никому не рассказывайте – что и кого видели в доме Рустама Дамировича и в его окружении. Ни слова о его делах и бизнесе. Я вижу вы не из тех вертихвосток, которые рвуться участвовать в ток-шоу и делиться подробностями в бульварных газетёнках ради прибыли и мнимой популярности.
Лика понимала, что мужчина прав во всём, и эта правда давила, сминала детскую веру в хороших и добрых людей. «За всё, абсолютно за всё надо платить!» – едкая истина обрушившейся реальности.
Чтобы сбавить градус напряжения, Антон начал говорить дальше:
– Сейчас Рустам Дамирович отсутствует, и вы можете за это время отдохнуть, изучить дом, поскольку если договор всё же заключите, то свободного времени у вас будет мало. Так что наслаждайтесь покоем и отдыхом.
Мужчина поднялся, отошёл, забирая деловой портфель:
– Что ж, вроде всё обсудили, но напоминаю – возникнет просьба, любой вопрос – звоните мне, всё решаемо.
– Скажите, – подняла глаза Лика, в которых плескалась горечь: – а меня могут отвезти в нашу квартиру? Я в спешке не захватила многих необходимых вещей.
– Например? – улыбнулся помощник Амирханова.
– Да вот хотя бы пижамку сестре и ни одной игрушки ей не взяла!
– Ну и этот вопрос мы решим, – кивнул мужчина, – А сейчас прошу меня извинить – дела.
– Да, конечно, – отвернулась Лика в сторону.
Девушка сидела в полнейшей тишине, нарушаемой сопением сестрёнки и, покачивая её, обдумывала сказанное.
Слова Антона о женихе, о том, что Влад так быстро оступился, резануло болью. Лика не хотела верить, толика надежды теплилась на краешке души, что Антон солгал, что преувеличил, но от этого, увы – не становилось легче, да и проблемы с безопасностью не решало. Влад в любом случае не смог бы дать им той защиты, которую предлагал Амирханов. А он уже вытащил Надюшу из изолятора, практически спас её от мести Авророва и за это надо платить, даже если она откажется подписать договор.
«А Влад… – Лика грустно усмехнулась: – я позвоню ему, обязательно! Давно надо было с ним объясниться, но всё ведь не было случая, а может просто боялась или стыдно было признаться, что не испытываю к нему ничего кроме благодарности за поддержку, помощь. Да и Влад ни разу не посмотрел на меня, как иногда папа смотрел на маму – с нежностью, любовью! Может просто обязательство перед отцом?»
После позднего обеда, который в этот раз проходил в большой, но уютной кухне, Лику, а главное Людмилку ожидал сюрприз.
– Ну что, готова смотреть свою новую комнату? – вставая из-за стола, спросила экономка, глядя на малышку с доброй улыбкой.
Людмила уже немного привыкла к добродушной на вид женщине, но всё равно смотрела на неё по-детски настороженно и временами продолжала прятаться за сестру.