Правильная неправильность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глядя на то, как Кагами покрывает поцелуями щеки Адриана, одной юной девушке хотелось что-нибудь сломать. Кому-нибудь… или кого-нибудь. Маринетт любит всем своим сердцем Адриана Агреста уже три года. И поэтому именно с ним она неделю назад свела свою подругу Кагами. Почему же? Потому что так будет правильней. Она ему подходит. Она сделает его счастливым и даст намного больше, чем она.

«Что за бред?» — спросите вы. И я соглашусь с данным высказыванием. Но Маринетт не умела по-другому. Она жила и живет ради других. Сколько себя помнила…

— Мари, ты же видишь, Макс плачет, ну отдай ему свою игрушку.

— …

Двухлетний ребёнок плакать прекратил, а вот второй, лишившись своей любимой игрушки — собачки с полосатым бантом, утирал слезы, да так, чтоб никто не видел.

— Поделка такая сложная. Маринетт, сделай мне, у тебя очень хорошо получается!

— Ладно…

Она улыбнулась, доделывая свой букет из осенних листьев, и тут же начиная чужой, глядя на то, как ее друзья в группе детского сада затеяли какую-то очень интересную игру. Но Маринетт не присоединится к ним сейчас. Она сделает девочке Люси ее букет, чтоб ее не поругала воспитательница.

Когда Маринетт закончила, дети перестали играть, начался обед, а за ним тихий час. Оставалось лишь печально вздохнуть.

— Да, конечно, я совсем не хотела этот кусочек своего любимого черничного пирога…политого молочным шоколадом… Можешь забрать себе.

Синеволосая девочка 7 лет улыбнулась как можно искренне своей кузине Бриджитт и передала на белой тарелке с синей полоской по краю тот самый заветный пирог.

***

Возвращаться домой с последнего урока физкультуры Маринетт Дюпен-Чен решила на общественном транспорте. Удалось урвать одно свободное местечко на выходе, пока толпа парижан то выходила, то заходила обратно из автобуса.

Мимолетный ветерок от открытой двери спасал от безумной жары. Липкая одежда, почти насквозь пропитанная потом. Благо, чёрная. Не видно пятен. Умиротворенно держа спортивную сумку и одновременно убирая мокрую челку со лба, девочка смотрела в окно. Пока не услышала прямо перед ухом мерзкий голос женщины сорока лет.

— Какая молодёжь пошла, совести нет! Нет бы уступить старшим место!

Маринетт будто бы холодной водой окатили.

— Прошу прощения, присаживайтесь, — ответила Маринетт, попутно пытаясь встать, а после кое-как дохромала до середины автобуса к удобным ручкам для держания. Игнорируя боль в ноге, которую она повредила во время падения, девочка с чувством выполненного долга наблюдала, как та самая женщина усаживалась на ее место. Видимо, так было правильно. Ей было на тот момент уже 11 лет.

— Девочка, уступи очередь бабушке! Молодая, постоишь.

— Конечно, мэм. — прошептала тринадцатилетняя голубоглазая школьница, которая опоздает на важную контрольную теперь 100%. Зато эта бабуля выйдет раньше из магазина, разве это не правильно?

Помогать другим и забывать о своих интересах — вот, из чего состояла вся жизнь Маринетт.

Тот, кто делает добро другому, делает больше всего добра самому себе, не в том смысле, что ему будет за это награда, а тем, что сознание сделанного добра дает ему большую радость? Наверное, так она и думала.

Благодаря этому «достоинству» ее любила практически вся школа, улица, да и вообще всё окружение. Хотя было и так, что пользовались добротой мягкосердечной малышки, искали в ней выгоду.

Пока в ее жизни не появилась Кагами. Бойкая, стойкая, уверенная в себе и не нуждающаяся ни в чем кареглазая японка с первых дней, как переехала и поступила в школу Маринетт, стала наводить порядки в школе. Неудивительно, что она обратила внимание на синеволосое чудо. Вскоре они подружились. По-крайней мере, так думала Маринетт сначала.

Больший отрезок своей жизни также прошел в неведении и непонимании: почему же что-то не так? Ведь всем хорошо, они рады, им комфортно. А значит, хорошо и ей. Верно?

«Маринетт, выручи»

«Маринетт, не могла бы ты…»

Да даже «Нет, мы будем есть это мороженое, а не какое хочешь ты» было просто как закон для маленькой и глупой парижанки. Родители с детства учили, что добро — возвращается.

Может и так. Вот только не всякое и не всегда.

Ой, черт возьми, бред.

Никогда к Маринетт Дюпен-Чен добро не вернулось в полной мере.