«Наш дедушка мертв», — адреналин выветрился, слова разносились эхом по сердцу. Его кровь затвердела на моем кимоно. Храм нашей семьи разбили демоны, наше доверие предал кицунэ, который должен был защищать нас. Я потеряла многое из того, что любила, из-за Ронина и его товарищей, и пока я не знала, что с этим делать, но я не могла оставить это без ответа.
«Ронин, Ибараки, Шутен-доджи, — я перечислила их имена в голове, чтобы не забыть. — Ты заплатишь за свои преступления».
— Когда войдешь внутрь, не пропусти вечернее купание, или мама снова меня отругает, — сказала я Ами, нажимая кнопки кода на калитке. Пальцы дрожали на клавишах, и было сложно нажать их в правильном порядке.
Она шмыгнула носом.
— Но, Кира, я так устала…
Я заставила ее замолчать взглядом. А я не устала? Что бы ни случилось этой ночью, я был старшей сестрой. Мое слово было законом. Я понимала, что Ами было всего шесть, но она не могла пойти спать в грязи и с жуками и кровью деда на теле.
Ее ноги дрожали, пока мы поднимались к двери дома. Я обвила рукой ее талию и придерживала остаток дороги.
— Дедуля не будет в порядке, да? — тихо спросила она.
— Не будет, Ами, — сказала я. — Мне жаль.
Она пыталась подавить дрожь губ. В спешке побега я даже не подумала, что мы скажем родителям. Только не правду. Я вряд ли услышу что-то другое, а не надоевшие ответы:
Ёкаев нет.
Они не убивают людей.
Это все в твоей голове.
Люди врали себе, чтобы игнорировать волоски, вставшие дыбом на шее. Их тело знало то, что разум не принимал: что зло не всегда было в облике человека, но всегда было голодно. Атаки террористов были редкими, но я была уверена, что произошедшее в храме спишут на что-нибудь подобное местные власти. Они не поймают настоящих монстров, сделавших это.
Это была моя работа.
— Я разберусь с твоей одеждой, — сказала я у двери. — Когда мама с папой вернутся, скажи им, что ничего не видела. Мы убежали до того, как случилось что-то плохое, хорошо?
— Но, Кира…
— И ничего не слышала, — сказала я ей, может, слишком напряженно. Она замкнулась и опустила взгляд, слезы блестели на ресницах. Мама и папа хотя бы не станут внимательно слушать Ами. Решат, что это ее воображение, чтобы справиться с кошмарами, которые она увидела в храме. Какой еще у них был выбор? Они не видели этот мир так, как видела я.
Мы с Ами разулись в гэнкане. Отсюда я увидела старшего брата, Ичиго, горбящегося за ноутбуком в темной гостиной спиной к нам. Бумаги и книги университета лежали на столе. Вряд ли он подумал включить свет, когда село солнце. Ичиго поглотила работа.
— Вы поздно, — сказал Ичиго. Он не обернулся, хотя намекал на «снова».
— В храме была проблема, — я повела Ами по коридору.
— Проблема? — пальцы Ичиго перестали стучать по клавиатуре. Он замер, повернул к нам ухо, все еще глядя на экран. Я не стоила его полного внимания. — Что за проблема?
— Дедушка выгнал нас, мы не успели ничего увидеть, — я не стала скрывать дрожь в голосе. — Ичиго… думаю, люди умерли.
Ами посмотрела на меня, подбородок дрожал. Если она понимала, что я врала, она не стала перечить при брате.
Стул Ичиго скрипнул, и он развернулся. Тени были как луны под его глазами.
— Выглядите ужасно.
— Нам… кхм, пришлось ползти через заросли сзади, — объяснила я.
— Ты сообщила полиции?
— Мы слышали сирены.
После долгого молчания Ичиго вздохнул, снял очки и потер переносицу.