[ Кантерлот \ поздняя ночь ]
Возвратившая в свои покои Луна отрешенно наливала уже третью чашку кофекао и потому не сразу обернулась к возникшей руно-портом Селестии. А зря, ибо посмотреть было на что.
- Луня, пришла сказать тебе спасибо за грибочки.
- Гри…бл… Селя! Ты чего?!
Луна, чудом удержав кофейник, вытаращилась на Тию, усаженную сыроежками, сияющими как лампочки от избытка магии. На шее, груди, боках. Особо ярко мерцали грибочки на кьюшках, словно напитанные солнцем.
- Нравится? - Тия повертелась, будто показывая новое платье.
- Эм-м. - Луна медленно отпила полчашки, возвращая душевное равновесие. - Экстравагантно и ярко, возможно, войдет в моду. А смысл?
- А смысл я и сама не поняла. - Пожав крыльями, белый аликорн расселась на полу. - Я собиралась съесть их как обычно, но заявился Штерн, чему-то ну очень обрадовался, нацепил все на меня и порекомендовал жить так до утра.
- Спать стоя будешь?
Луна намазала пару солников сгущенкой, склеила и подала сестре.
- Да можно и стоя, для разнообразия. - Флегматично согласилась Тия, жуя. - За время своего правления я привыкла спать на чем угодно и в каком угодно положении.
- А как себячувствие с… этим вот? - Луна махнула крылом на сыроежки.
Тия снова пожала крыльями, глянув на один бок, затем на другой.
- Думаю, это Штерн мне утром объяснит, как я должна себя чувствовать. А так… никак. Сияют они, и все.
- Они ж укореняются и жизненные силы тянут. Главное, чтоб досуха не высосало. Правда, для тебя их должно быть сотни две, а не десяток.
- Посмотрим, чего наш колдопрофи удумал. А как ты, Лу?
- Да как… - Принцесса Ночи мотнула головой в сторону кофейника. - Грустно, одиноко, переживаю кризис и размышляю, что лучше: выйти из себя, быть вне себя, прийти в себя или уйти в себя? А если серьезно - я вообще не понимаю, почему он так поступил. Мы обсудили причины ухода, я не стала спорить, но его доводы - для меня не выглядят весомыми.
- Прости, сестра, можно напомнить тебе кое-что? - Пересев ближе к Луне, Селестия обняла ее.
- Что?
- Вспомни, когда ты еще активно вращалась в обществе, в тебя влюблены были очень многие. Но ты отказывала всем.
- Они ж все были смертными. А я уже пару раз впустила в свое сердце сильную искреннюю любовь, и не хотела мучиться разлукой. Видеть, как умирает близкое тебе существо, и знать, что ты не в силах помочь… это больно ранит.
Тяжело вздохнув, Луна отставила почти пустую чашку и невидящим взором уставилась в ночь за окном.
Внезапно что-то плотное заслонило аликорну неяркий свет. Преградой оказалось крыло Селестии. Осторожно повернув к себе голову Луны, Тия посмотрела в наполненные болью глаза.
- Лайри тоже смертный, Лу. Он дал тебе лучшее, что было в его силах. И я думаю, он не хочет ранить тебя своей смертью. Пусть и через сколько-то лет. Он предпочел расстаться сразу. И много лучше, что он ушел сам, по своей воле, а не по велению жестоких и неподвластных никому из нас обстоятельств.
- Примерно так он и сказал.
Глухо всхлипнув, темная пони уткнулась лбом в лоб светлой. Звездная грива Луны почти потухла.
- Возможно, у Лайри есть и иные мотивы, о которых он не стал тебе говорить.
- Если у него и есть скрытые мотивы, пусть остаются скрытыми. Я не хочу знать о них. Как и допускать негативные мысли о любимом. Мы с ним как два Мира - сошлись, обогатились взаимно, навели порядок и гармонию, и разошлись, ибо мы все равно два разных мира.
Аликорны посидели еще, внимая дыханию друг друга.
- Спасибо, Селя. - Мягко отстранившись, Луна улыбнулась. - Проводить тебя в спальню?