Когда я зашла сюда впервые, только окинув его взглядом, сразу же была готова уйти. По сути, я так и сделала. Я поверить не могла, что Бен выбрал именно это место для нашего первого свидания. Придя на встречу сюда, я была уверена, что ошиблась. Я развернулась, чтобы прочитать вывеску над дверью.
«Корона и Якорь»
Я в правильном месте. Когда вернулась внутрь, увидела Бена. Он сидел за столиком у окна, его лицо покраснело от попытки сдержать смех, от наблюдения за моей реакцией.
— Не пугайся. Здесь лучшие крабовые ножки во всем городе, — сказал он тогда, отодвигая для меня стул.
И сейчас, я снова сижу за тем же столиком. Сквозь грязные окна внутрь проникает дневной свет, заливая светом наш столик. И именно тогда я замечаю кое-что новое. На столе выгравированы новые инициалы. «Б+Р».
Я провожу пальцами по новому дополнению, из резьбы торчат маленькие зазубрины. Оглядываюсь, чтобы понять, нет ли еще чего-то нового, а когда разворачиваюсь, Бен сидит напротив меня, как и на нашем первом свидании.
— Ты опоздал, — ругаю я его.
— Нет, это ты просто как всегда раздражающе рано, — и он подмигивает.
Бен выглядит так же, как и в тот вечер. Темные джинсы, низко сидящие на бедрах, незаправленная черная рубашка на пуговицах с закатанными рукавами. На шее висит цепочка с серебряным крестиком, который спрятан за воротник рубашки.
— Лучшие крабовые ножки в городе, — говорит он, осматривая пустое помещение.
— Так я слышала, — хихикаю я.
Снова глядя на меня, Бен качает головой и вытирает руки о бедра.
— Я говорил это раньше и повторюсь снова: это не моя вина. Откуда мне было знать, что у тебя аллергия на морепродукты? Ты должна была хоть что-то сказать, как только села, — с обвинением произносит он.
Прикрывая рот от рвущегося смеха одной рукой, я не испытываю жалость по поводу того, как трагично провалились его планы тем вечером. Не скажу, что я ничего не сделала, чтобы все облегчить для него, но Бен это заслужил. Через несколько дней после нашей первой встречи, он появился в «Блум Рум», и я сначала не узнала его без полицейской формы. И когда он пригласил меня на свидание, я была почти уверена, что он шутит.
— Ты это заслужил. Ты же знаешь, мне пришлось оплатить тот штраф, который ты выписал, — отвечаю я, защищаясь.
Склонив голову набок, Бен пожимает плечами.
— Не совершай преступление, если не можешь за него отсидеть.
— Размышляя об этом сейчас, вообще-то я думаю, что ты заслужил чего похуже, чем получил в тот вечер. — Я указываю на него пальцем. — Ты счастливчик, что так легко отделался.
Бен щелкает зубами, пытаясь поймать мой палец, но я слишком быстрая.
Ладно, он не так уж и легко отделался, но все могло быть и хуже. Все, что я сделала, это указала, как опасно для здоровья может быть это место, и выразила интерес, как такая дыра каждый день может получать свежие морепродукты. Потом попросила у бармена бокал самого сухого Пино Нуар, на что он лишь почесал голову и отправил своего повара в ближайший ликеро-водочный магазин, и свалила всю беседу на Бена.
— Легко? — Бен откидывает голову назад и смеется. Мое сердце сжимается от этого звука. Я скучаю по этому смеху. Скучаю по абсолютному счастью, что дарил мне его смех. — Я сидел здесь, перед нами стояла корзинка с вкусными крабами. Я был готов впиться в них, а ты просто сидела. — Бен замолкает, вспоминая этот момент. На его губах медленно расцветает улыбка. — А потом ты скрестила свои потрясающие ноги. — Его взгляд опускается под стол, и я чувствую, как его нога скользит между моими, прижимаясь к моему бедру. — После ты скрестила руки, прижимая их к своей груди.
Бен поднимает взгляд, задерживается на моей груди, и, наконец, достигает моего лица.
— И на твоем потрясающем лице был взгляд ужасного отвращения. — Наши взгляды встречаются. Мое дыхание ускоряется. — Но, когда ты не встала из-за стола и не ушла, я понял, что нравлюсь тебе, — заявляет он уверенно.
Бен опускает руки на стол, опираясь на него, и складывает ладони, будто молится. Замечаю, как он пытается скрыть улыбку.
— А вот и снова это самодовольство, — отвечаю я, приподнимая бровь.
Он склоняется над столом, будто собирается сказать мне что-то личное.
— Я вижу все сквозь отношение, что ты мне выказываешь. — Захватив прядь моих волос, он убирает ее мне за ушко. Я прижимаюсь щекой к его руке, удерживая ее.
Бен прав, даже несмотря на то, как я себя вела, он оставался невозмутимым. Он продолжал улыбаться, шутить, или бросал на меня взгляд, который говорил, что у меня нет и шанса уйти, и что он собирается получить меня. Что он и сделал.
— Я скучаю по тебе, — говорю я тихо в его ладонь.
— Я знаю, — шепчет он в ответ. Глубоко вздохнув, Бен смотрит в угол зала. — Пошли, — зовет он, вставая, и кивает в сторону другой части помещения. Он берет меня за руку и ведет нас к углу, где стоят столы для бильярда. Но останавливается возле музыкального автомата. Во время нашего первого свидания на нем висел знак, что он неисправен, но сейчас он горит и работает.